Публицистика

Гранин Даниил

Жизнь — осуществление самого себя

— Даниил Александрович, у Вас есть удивительный талант — своими публикациями зачинать какие-то движения в обществе. Так было с «Милосердием», с «Этой странной жизнью». То есть Вы какую-то мысль забросили, и она пошла вариться, и люди ею прониклись. Интересно было бы узнать — какие после выхода первого издания «Этой странной жизни» были отклики, какие были последствия, которые Вы могли видеть, наблюдать?

— Во-первых, было много писем, в которых люди расспрашивали о подробностях этой системы, и было видно, что им это интересно.

— Именно в техническом плане?

— Да, в техническом, в технологическом. Второе — были вопросы, которые сводились вот к чему: не засушивает ли эта система человека, не является ли она системой, при которой человек становится ее рабом, не лишает ли полноты жизни? Третья группа вопросов — дай бог памяти, была такой: является ли эта система возможной для человека, у которого нет большой темы или большой цели в жизни? То есть годится ли она для обычной, повседневной деятельности? Кроме того, были частные вопросы, касающиеся судьбы Любищева: как он жил, где его родственники, архив. Ведь его архив до сих пор еще не полностью опубликован, он достаточно велик. Опубликована часть его переписки, философские работы.

— Вы назвали тему: «Не засушивает ли система человека?» У нас с самого начала деятельности сайта появились такие вопросы: приложима ли эта система к широкой русской душе? Мы народ увлекающийся, размашистый, а здесь такое немецкое параллельно-перпендикулярное структурирование.

Наша планка

С Даниилом Граниным мы встретились на юбилейном, десятом фестивале «Литература и кино» в Гатчине. Среди фестивального шума было нелегко уединиться, чтобы побеседовать. В последнее время наши разговоры с Даниилом Александровичем были обрывочны, на ходу, то это Московская книжная выставка-ярмарка, то его рабочий приезд в столицу… Да и разговорить Гранина нелегко. Один из старейших писателей России не откликается на стандартные вопросы типа: «А что вы думаете…» И все-таки разговор начался традиционно, но потом, как это бывает с Даниилом Граниным, вырвался из приличествующих жанру интервью берегов и пошел вольно…

— Даниил Александрович, как Вам сейчас работается?

— Хорошо, но трудно. И это хорошо, что трудно. Лишь бы не погибнуть на этом.

— Что сейчас в чернильнице Гранина?