Решения принимались на земле

Гречко Степан Наумович

Аннотация издательства: Автор книги — начальник оперативного отдела штаба 5 и воздушной армии В своих воспоминаниях он рассказывает о боевых делах авиаторов в годы Великой Отечественной войны, о встречах с видными военачальниками С. М. Буденным, И. С. Коневым, Р. Я. Малиновским. Teпло и проникновенно пишет автор о прославленных летчиках 5-й воздушной армии, показывает роль таких авиационных командиров, как С К. Горюнов, К А. Вершинин. Е. М Белецкий. В Г Рязанов, И. С. Полбин и других. Книга рассчитана на массового читателя.

Гречко Степан Наумович

Решения принимались на земле

В преддверии грозных событий

Беспокойный январь. — В военно-воздушной академии досрочный выпуск. На формирование авиаполков. — В пограничном Закавказье

Январь сорокового года выдался умеренно морозным и ясным. Многие мои однокашники — слушатели командного факультета Военно-воздушной инженерной академии имени профессора Н. Е. Жуковского — называли погоду самой лыжной, мечтали выбраться за город, куда-нибудь в район Переделкино, чтобы вдали от академических забот побегать на лыжах по затвердевшему снежному насту, насладиться подмосковной тишиной.

Меня, южанина, загородные лыжные прогулки не очень привлекали. Хотелось просто на какое-то время отвлечься от изрядно надоевшей за два с половиной года учебы постоянной занятости. Да где там! На носу зимняя экзаменационная сессия. На третьем, заключительном для командного факультета, курсе она особенно ответственная. Тут не до отдыха. Надо готовиться.

Мы по-хорошему завидовали нашим отличникам Серафиму Пестову, Алексею Подольскому, Александру Исупову, Анатолию Кравченко, Николаю Остроумову. Академические премудрости давались им легко, будь то история войн и авиации, тактика воздушного боя, аэродинамика и многое другое. Всё они схватывали на ходу, на всё находили время: много читали, осваивали иностранные языки, занимались спортом, часто бывали на Центральном аэродроме столицы, летали. Середнячкам вроде меня и других угнаться за ними было нелегко. Но мы все же старались не отставать. Изо дня в день повторяли пройденное, внимательно слушали лекции, не пропускали ни одной консультации. Словом, грызли гранит науки и в учебное, и в свободное от занятий время. В перерывах между лекциями и консультациями в коридорах учебного корпуса обсуждали последние новости, спорили о международных событиях, о делах внутриакадемических. Главным заводилой выступал обычно Алеша Подольский. Неутомимый балагур, завзятый весельчак, уже тогда довольно известный летчик, награжденный орденом Красного Знамени за бои на озере Хасан, Алексей всегда имел в запасе какое-нибудь "важное сообщение".

— Слушайте, бунтари, — обычно начинал он, улыбаясь во весь рот. "Бунтари" было его любимым словечком. Где он подхватил его, не знаю, но в лексиконе Алексея оно вполне заменяло слова "друзья", "товарищи", "однокашники". И произносил он его так, будто одаривал слушателей самыми дорогими подарками.

В боях за Крым

Иранский поход. — Возвращение. — Над Северным Кавказом. — Тамань. Десантирование на крымскую землю. — Из боя в бой. — "Об обороне не помышлять!" — Расплата

Воскресное утро не предвещало никаких тревог. Ярко светило южное солнце. Наспех позавтракав, многие авиаторы 270-го истребительного авиаполка отправились на спортивные площадки. После недели напряженной учебы всем хотелось развлечься — поиграть в волейбол, покрутиться на турнике, посоревноваться в быстром беге либо просто позагорать, пользуясь хорошей погодой.

В летной столовой допивал свой чай командир полка майор Иванов. Отодвинув в сторону пустой стакан, лукаво улыбнулся, весело кивнул мне: может, тряхнем стариной, начальник штаба, рванем стометровку — кто быстрее? Мы были одногодками, оба увлекались спортом. Почему бы не попробовать свои силы на стометровой дистанции?

Но соревнование не состоялось. В столовую торопливо вошел дежурный по части, сообщил: командира полка вызывает к телефону генерал Нанейшвили.

— Что там стряслось? — Иван Иванович в сопровождении дежурного помчался на вызов, зная, что комдив не любит ждать.

Кавказский заслон

В Краснодаре у С. М. Буденного. — Формирование 5-й воздушной армии. Помощь защитникам Севастополя. — Кавказский заслон

Вторая половина мая 1942 года. Наш штаб только что перебазировался в станицу Крымская. Мне приказано срочно вылететь в Краснодар, чтобы доложить генерал-майору авиации С. К. Горюнову о составе и размещении авиационных частей, выведенных с Керченского полуострова на Таманский.

— Не исключено, что вам вместе с генералом Горюновым придется встретиться с командующим войсками Северо-Кавказского направления Маршалом Советского Союза Буденным, — добавил Е. М. Николаенко.

Все это было настолько неожиданно, что сразу подумалось: "А почему не летит в Краснодар сам командующий ВВС фронта? Кто такой генерал Горюнов? Почему командование даже на встречу с маршалом Буденным посылает меня, капитана, начальника оперативного отдела?"

Осторожно попытался выяснить причину такого ненормального, на мой взгляд, положения, так как еще не знал о полученной часа два назад телеграмме из Москвы об отстранении генерала Николаенко от занимаемой должности. На мой вопрос, почему командующий не летит в Краснодар на встречу с маршалом Буденным сам, Николаенко ответил не сразу. С минуту тер пальцами сильно поседевшие за последние дни виски, потом как бы нехотя выдавил:

Над горными кручами

Оборона Новороссийска. — Бои на перевалах Большего Кавказского хребта. — Наступательная машина врага забуксовала. — Снова в небе Кубани. Помощь Малой земле. — Новые герои

На дворе сентябрь. В предгорьях и горах Кавказа продолжаются ожесточенные бои. Противник, несмотря на большие потери, по-прежнему рвется вперед. Хотя становится все более очевидным, что главное внимание немецко-фашистского командования приковано к Сталинграду, тем не менее, судя по всему, не рассталось оно и с надеждой на захват Кавказа, на выход в Закавказье, на овладение нефтяными богатствами СССР.

Решением Ставки ВГК от 1 сентября Северо-Кавказский фронт преобразован в Черноморскую группу войск Закавказского фронта. Наша 5-я воздушная армия тоже входит в состав Черноморской группы и всеми силами поддерживает боевые действия наземных войск.

Внешне как будто ничего не изменилось: был фронт, теперь группа войск. Однако это не совсем так. Командование группы стало намного ближе к войскам, чем фронтовое. Ставкой ВГК уточнена для группы задача: не допустить прорыва противника по Черноморскому побережью в Закавказье и во что бы то ни стало удержать Новороссийск. С этой целью авиационные соединения нашей армии перебазировались на аэродромы Черноморского побережья от Геленджика до Кутаиси. Командующий армией генерал С. К. Горюнов с небольшой оперативной группой офицеров уже несколько дней находится в поселке Георгиевском, близ Туапсе, там же, где размещается Военный совет Черноморской группы войск. Штаб армии в первых числах сентября перебрался в поселок Салоники, что неподалеку от станицы Лазаревской. На меня начальник штаба генерал С. П. Синяков возложил ответственную миссию — постоянно поддерживать живую связь между командующим и штабом. Такая связь необходима, чтобы незамедлительно выполнять указания и распоряжения командарма. А по телефону и радио, как известно, всего не скажешь, противник может подслушать.

Я постоянно курсирую между Салониками и Георгиевским. Всякий раз спешу к Горюнову со штабными новостями, которые, как часто случается, ему уже известны. Вот в штабе только что получено радостное сообщение из Тбилиси: командующий ВВС Закавказского фронта генерал К. А. Вершинин твердо обещал в ближайшие день-два выделить для 5-й воздушной армии значительное число новых самолетов.

Борьба продолжается

В степи под Воронежем. — Бить врага наверняка. — Пятая воздушная вновь сражается. — Авиационное наступление. — Первый салют

Директива Ставки об убытии управления 5-й воздушной армии в район Курской дуги была получена в первых числах апреля 1943 года. Больше недели потребовалось для передачи авиационных частей и соединений в 4-ю воздушную армию. За это время мы втроем — командарм, начальник штаба и я — побывали на нескольких аэродромах, тепло попрощались с летчиками, инженерами, техниками, с бойцами и командирами.

— Ну вот и все, — с заметной грустью в голосе сказал генерал Горюнов, когда на автомашине мы вернулись в Краснодар.

Конечно же, Сергею Кондратьевичу, как и всем нам, управленцам и штабникам, жаль было расставаться с входившими в состав армии частями и соединениями, хорошо сколоченными, накопившими богатый боевой опыт и достигшими немалых успехов.

Вошли в дом, где последние две недели жил и работал командарм. Сергей Кондратьевич распорядился принести чаю, разложил на соседнем столе крупномасштабную карту, спросил Синякова: