Собрание сочинений в 5-ти томах. Том 3. Князь Велизарий.

Грейвз Роберт

Роберт Грейвз (1895–1985) — крупнейший английский прозаик и лирический поэт, знаток античности, творчество которого популярно во всем мире.

В третий том Собрания сочинений включен роман, повествующий о византийском полководце VI века Велизарий, сподвижнике императора Юстиниана I, добившемся невиданных почестей, несправедливо обвиненном в заговоре против императора и подвергшемся опале в конце жизни. Действие разворачивается в середине VI века, когда власть и влияние переходят ко Второму Риму — Константинополю.

Перевод с английского Т. Печурко.

Комментарии А. Николаевской.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Многим сложно логически связать личности и характеры прямодушных классических времен и романтические легенды средних веков. Например, кажется что король Артур, принадлежит к более отдаленной эпохе, чем Юлий Цезарь. Но на самом деле, он жил на несколько веков позже.

Как переплетаются эти времена, можно проследить на примере жизни графа Велизария. Перед нами предстает римский генерал, совершавший ратные подвиги как и подобает римлянину, следовавший стратегическим принципам не менее классическим, чем принципы Юлия Цезаря.

Но к тому времени армия сильно изменилась, пешие легионы упразднили, и Велизарий (один из последних римлян, которого наградили титулом Консула, и последний, кому была оказана честь триумфа) был христианином — предводителем одетых в кольчуги гвардейцев, в большинстве своем — варваров. Но их личные подвиги могут посоперничать с героями времен короля Артура. При Велизарий происходило множество романтических приключений. Презренные бродяги вели плененных дев к мрачным замкам на холмах, когда мавры напали на Римскую Африку, а его рыцари, вооруженные копьями, собирались в отряды и бросались на спасение бедных дев.

Элемент чудес в легендах о короле Артуре идет от саги и народной сказки, но также это — проявление монашеского мистицизма позднейших наслоений. Что же касается Велизария, важнейшим свидетелем его частной жизни, боевых подвигов и кампаний был не презренный гунн или гот из его военного окружения, который несомненно мог бы сочинить блестящее повествование, а потом монахи украсили бы его великолепной вышивкой выдумки. Нет, о Велизарий повествовал его ученый секретарь, сирийский грек по происхождению, — Прокопий из Цезарии. Прокопий был классическим, образованным автором. И таким же профессионалом был Агатий, автор финального военного раздела. Поэтому в повествовании не оказалось романтических искажений, как в легендах о короле Артуре. Исторически король Артур был обычным британским королем, командиром сводной кавалерии, которого римляне не тронули, когда их регулярная пехота была выведена из городов-гарнизонов Британии в начале пятого столетия. Если бы о нем писал Прокопий, в истории не фигурировали бы монстры, волшебные суда, кудесники и разные дивные животные. Они использовались только для того, чтобы подчеркнуть, как создавались в то время различные легенды. Вместо этого нам были бы представлены две-три главы из римской военной истории, в которых говорилось бы о смелых попытках Артура сохранить христианскую цивилизацию в западной стране и противостоять напору язычников. И конь Артура был бы мощным кавалерийским конем, а не волшебным жеребцом, который в дикой скачке нес Артура к христианству.

Велизарий родился в последний год ужасного пятого столетия (в то же самое столетие жил король Артур), когда англосаксы заняли Южную Британию, вестготы — Испанию, вандалы — Африку, франки — Галлию, остготы — Италию. Он умер в 565 году, за пять лет до рождения пророка Мухаммеда.

КНЯЗЬ ВЕЛИЗАРИЙ

(Роман)

ГЛАВА 1

Детство Велизария

Когда Велизарию было семь лет, его мать-вдова заявила, что пришло время ему покинуть отчий дом и отправиться в школу в Адрианополе, городе, расположенном в нескольких милях от их имения, где за ним будет присматривать ее брат Выдающийся Модест. Она заставила его поклясться на Евангелии, потому что мать Велизария была православной христианкой, что он не нарушит клятву, данную при крещении от его имени крестными, которые к тому времени уже умерли. Велизарий ей поклялся отречься от бренного мира, плоти и Дьявола.

Я, автор этой греческой книги, человек весьма незначительный, просто слуга в доме. Но я почти всю жизнь прислуживал Антонине, жене Велизария, и вы должны верить тому, что я написал. Позвольте мне упомянуть мнение моей госпожи Антонины по поводу клятвы, произнесенной в детстве Велизарием в Чермене. Она считает, что нельзя связывать малых детей духовными клятвами, подобными той, что дал Велизарий, в особенности, если они до этого еще не посещали школу и не имели никакого опыта общения с мужчинами, женщинами и священниками. Она сказала, что это противоречит законам Природы, и это равносильно тому, что ребенка подвергают телесным ограничениям. Ну например, заставляют мальчика постоянно таскать с собой деревянное полено, не позволяют ему поворачивать голову в стороны, а только двигать глазами или наклониться всем туловищем. Конечно, в таком положении очень неудобно двигаться, но это не идет в сравнение с торжественной клятвой — отречься от бренного мира, плоти и Дьявола, которую дает юноша благородного происхождения, готовясь к службе Его Священному Величеству Императору Восточных Римлян, правящему в Константинополе.

[1]

Потому что, когда мальчик вырастет, ему могут представиться соблазны и он нарушит клятву, а сердце его будет постоянно терзать угрызения совести, и тогда он потеряет уверенность в себе. А может случиться и так: клятва будет нарушена, но от этого он не станет страдать, потому что мир, плоть и Дьявол покажутся ему весьма соблазнительными, и поэтому ему будет легко нарушить любую клятву.

Но Велизарий был удивительным ребенком, он вырос и чудесным человеком, и у него не возникло в этом смысле никаких сложностей. Если бы ему пришлось, как предсказывала моя госпожа, к примеру, никогда не поворачивать голову, он держался бы так, что его осанка становилась бы все более благородной. А если бы ему пришлось постоянно таскать с собой бревно, то он доказал бы всем, что это самый обыкновенный и нужный для него предмет — оружие, или стул, или подушка, и подражая ему, молодые люди начали бы таскать с собой обрубки бревен, украшенные драгоценностями или резные. И можно сказать, что его пример не стал бы более глупым, чем обычаи и нравы молодых модников, соперничающих партий на ипподроме. И многие другие моды, которые возникали, а потом исчезли в том сложном и противоречивом веке, — мода на бороды, одежды, клятвы, игрушки, запахи, азартные игры, эротические пристрастия, правила любви телесной, религиозные споры, сладости, кинжалы и реликвии.

Велизарий так же невинно дал опасную клятву, как в свое время это сделал молодой Тезей из Афин, который поклялся перед матерью-вдовой отомстить за смерть отца ужасному Минотавру из Лабиринта, пожиравшему людей.

Сохранил ли Велизарий верность клятве вы сможете судить сами, прочитав эту книгу. Но если читатель — христианин аскетического склада, то хочу заверить его, что Велизарий мыслил по-другому, его мало интересовали догмы. Став главой семейства, он запретил любые религиозные диспуты в доме, полагая, что они мало что дают для души и нарушают мир в семействе. Сначала к этому выводу пришла моя госпожа Антонина, а потом Велизарий разделил ее мнение. Он объяснял это даже епископам и аббатам, когда они появлялись у него дома.

ГЛАВА 2

Пир Модеста

Я уже писал кое-что о дядюшке Велизария — Модесте. Он изображал из себя истого римлянина и постоянно употреблял в разговоре разные остроты. Я видел его только раз, это было шестьдесят лет назад. Но мне кое-что рассказывал о нем Велизарий. Он обожал передразнивать дядюшку, моя госпожа Антонина хохотала над его шутками. Мне также достались поэмы Модеста и несколько писем, составленных в подражание Плинию.

[20]

Все это он посвящал Велизарию. Когда я был в Риме во время осады, то там видел много благородных римлян, которые говорили и вели себя так же, как он. Поэтому мне хорошо знаком подобный тип людей.

Хочу описать сцену в столовой на вилле Модеста, в которой участвовали сам Модест, Симеон-горожанин, Мальтус, директор школы, и еще трое известных местных людей. Еще были приглашены Гот Бессас — рослый и сильный офицер кавалерии, расквартированной в городе. Симмакус — профессор философии из Афин. Там были четырнадцатилетний Велизарий с Руфинусом, Иоанном Армянином, Улиарисом и наставником Палеологом. Их беседа велась в зале, выдержанном в старом римском стиле. Модест знал толк в этом. На каждый случай у него цитата из латинского автора. Гостям пришлось нелегко. Особенно Симеону. Он — верный христианин, и ему неудобно смотреть на легкомысленный фриз, расписанный по потолку. Главный герой картины Бахус, Бог вина, возвращается пьяный из Индии. В своих приглашениях Модест просил гостей, чтобы они оделись в римском стиле в длинные белые с короткими рукавами шерстяные туники. Симеон пришел в шерстяной блузе и свободных панталонах, как обычно одеваются миряне Фракии. Бессас был в льняной тунике с широкими вертикальными полосами желтого, зеленого и красного цвета. Его штаны в обтяжку были сшиты из шкур. Он был одет, как одеваются готы. На нем был коричневато-желтый военный плащ, застегнутый большой аметистовой брошью, красиво переливавшейся при свете свечей.

Они раскинулись на диванах вокруг круглого стола, изготовленного из дерева сумаха. Бессасу было неудобно полулежать, потому что он привык сидеть прямо на жестких скамьях, и он завидовал мальчикам, которым подали стулья, и они сидят рядом с огромным столом. На водяных часах Модеста четыре часа. Он ими очень гордится, хотя они не показывают точное время. Греческие слуги принесли закуски — блюда с оливками, порезанный зеленый лук и отдельно молодые луковки, тунца, креветки, порезанные колбаски, салат и разные дары моря. Мальтуса попросили заняться вином. Высокий военный ранг Бессаса определил его место во главе стола. Философ Симмакус был недоволен тем, что Бессас занимал главенствующее место, потому что тот был варваром, а Симмакусу хотелось, чтобы подобная честь была оказана ему. Но он побоялся демонстрировать свои чувства.

Мальтус должен был следить за тем, чтобы чаши у всех присутствующих оставались полными, и кроме этого, он наблюдал за количеством воды, добавляемой в вино. Мальтус часто занимался этим во время пиров у Модеста. Он обычно шептал виночерпию, чтобы тот добавил воды в вино или наоборот, чтобы в чаше было больше неразбавленного вина. Если разговор был сдержанным, то естественно, в чаши наливали почти чистое вино, но если споры разгорались и следовало немного утихомирить страсти, в чаши добавляли больше воды. Чаши разносила нанятая танцовщица из театра в Константинополе. На голове у нее красовался венок из роз, а очень короткая туника обнажала ноги. Девушка мило шутила, передавая чаши с вином.

Симеон что-то тихо сказал Палеологу, который возлежал слева от него. Он недовольно показал на фриз. Палеолог предупреждающе нахмурился, а Модест воскликнул:

ГЛАВА 3

Мегарские Сфинксы

Наверно, вас удивляет название «Мегарские Сфинксы», но так один умник назвал проституток в Константинополе. Сфинкс был страшным монстром, пожирал людей и никому не открывал своих секретов. Именно от греческого города Мегары пошли колонизаторы Константинополя. История гласит о том, что этим людям оракулы посоветовали плыть на северо-восток, пока они не приплывут к земле, расположенной напротив «города слепых людей», и там они должны были основать собственный город, который должен был стать самым прекрасным городом мира. Они плыли на северо-восток через Эгейское море и Геллеспонт пока не достигли Босфора, и там они основали город на европейском берегу — напротив Хеврона, который к тому времени уже был колонизирован. Это было подходящее место, потому что жители Хеврона построили свой город в удобном месте — берег был ненадежный, а течение очень сильно. Там было мало рыбы, и земля не приносила урожаев. Странно, что эти люди не выбрали противоположный берег с чудесным естественным заливом — Золотой Рог — значит, эти люди были слепые. Хеврон по прошествии многих веков оставался небольшим поселением, но пришлецы превратили его в город, где проживал миллион жителей, с роскошными зданиями, защищенными тройной стеной. Этот город носил множество имен. На официальном греческом он назывался Константинополь, затем Византия. Итальянцы называли его Новым Римом. Готы и другие германские варвары — Миклегарт, булгары — Кезарорда, а славяне — Царьград. Это чудо света я считаю своим домом.

Мой хозяин, отец Антонины, как я уже сказал, был возничим Зеленых колесниц в Константинополе. Его звали Дамокл, он был добр ко мне. До самой смерти он выигрывал множество соревнований для своей фракции. Он умер в молодости, мне следует подробно об этом рассказать. Он происходил из Салоник и был сыном возничего на ипподроме. Там работали очень опытные возничии, но они уступали мастерам из Константинополя. Дамокла как-то заметил богатый покровитель Зеленых, приехавший в Салонику за новыми талантами. Покровитель выплатил огромную сумму местной фракции, и Дамокла перевели в столицу. Там он управлял второй колесницей во время важных соревнований, и его задача состояла в том, чтобы задавать темп гонке и мешать вырваться вперед возничим двух колесниц Синих, чтобы первая Зеленая колесница с резвыми лошадьми могла спокойно продвигаться вперед к победе. Дамокл был очень искусным возничим, иногда ему удавалось даже самому выиграть гонку в соревновании с двумя Синими колесницами. Ему удавалось хорошо справляться с ленивыми или капризными лошадьми. Он также знал, когда и как следует применять кнут. Он мог ударом кнута убить пчелу в чашечке цветка или осу, сидящую далеко от него на стене.

У Дамокла был друг Акаций из Кипра, он к нему прекрасно относился. Одним из условий, которые он поставил при переходе во фракцию Константинополя, было то, что Акацию также дадут работу на ипподроме. Ему нужно было хорошо зарабатывать, потому что он был женат и у него было трое дочерей. Дамоклу пошли навстречу, и Акаций был назначен помощником смотрителя медведей во фракции Зеленых. Позже он стал главным смотрителем медведей. Это была ответственная и выгодная должность. Мне пора вернуться к рассказу, чтобы все стало ясно.

В 404 году, за сто лет до нашей истории, были введены два ненужных новшества. Книги пророчеств Сивиллы, по которым часто сверял свои решения Сенат, когда стране грозила беда, хранили в дворцовой библиотеке в Риме со времен правления императора Августа — эти бесценные сокровища были сожжены по религиозным соображениям неграмотным христианином — германским генералом, служившим у Гонория, императора Западной империи.

ГЛАВА 4

Кавалерия нового типа

Начало шестого столетия христианской эры было суровым испытанием для империи. Можно согласиться с матерью Велизария, за ее мнение, что Дьявол в это десятилетие находится в зените собственной власти. Империей правил старый император Анастасий. Его прозвали «Анастасий, Разные Глаза». Один глаз у него был карим, а другой — голубым. Такое иногда встречалось у домашних кошек, но я никогда не встречался с подобным явлением у людей. Анастасий был энергичным и умным правителем, несмотря на преклонный возраст. Нельзя сказать, что он был лично виновен в несчастьях, происходивших во время его правления. Тут следует вспомнить землетрясения, которые разрушили несколько богатейших городов в его владениях. В Босфоре в то время впервые появился кит по прозвищу Порфирий. Кроме того, из Азии к нам пришла чума. Из года в год вырастали плохие урожаи и сильнее процветало соперничество между Синими и Зелеными, которое привело к восстанию. Все это случилось, примерно, в то время, когда родился Велизарий. Кроме того, в то время шли войны с сарацинами неподалеку от Палестины и с дикими, воинственными булгарскими гуннами, нападавшими из-за Дуная. Православные христиане приписывали все несчастья состоянию религиозных дел — соперничеству двух Пап. Все говорили, что одновременное существование двух викариев Христа является богохульством. Избрание одного Папы в Константинополе случилось в тот же день, когда второй Папа был избран в Риме, произошло это из-за того, что между двумя столицами не было четкой и быстрой связи. Но получив ключи к небесам, ни один из соперников не спешил отдать связку своему сопернику: Римский Папа занимал жесткую ортодоксальную позицию в интереснейшем (для меня) диспуте относительно единосущности Бога-Сына, тогда как другой Папа, ставленник Анастасия, выступал за компромисс. Каждый из них проклинал противника и называл его анти-Папой, и мы, варвары с ипподрома, от души наслаждались подобным спектаклем и углубили конфликт, когда Зеленые стали поддерживать одного Папу, а Синие — другого.

Мало нам было этих бед, так Анастасий ввязался в войну с Кобадом, персидским правителем. Тот полностью разгромил одну из наших армий и разграбил римскую Месопотамию. Анастасию пришлось заплатить за мир восемьсот тысяч золотых, а в то время золота практически не осталось, потому что были почти полностью выбраны главные европейские и азиатские шахты. В год, когда Велизарий отправился в школу в Адрианополе, булгарские гунны снова грабили Восточную Фракию и пасли своих коней в приусадебных садиках и парках в предместье Константинополя. Анастасий приказал построить огромную защитную стену в тридцати двух милях от города. Она проходила прямо через перешеек. Нам стало жить спокойнее, хотя скоро за стеной перестали следить, и она начала разрушаться.

Что касается религиозных диспутов, то хотя Анастасий предпочитал верить теории единосущности Господа, из политических соображений решил выдвинуть Папу, склонного к компромиссу и не отрицающего двойственной природы Христа, богочеловека. Синие оставались ортодоксами из политических соображений, а Зеленые выступали за компромисс с монофизитами. Как-то начались такие волнения на ипподроме из-за религиозных распрей, что императору пришлось встать у финишного столба, точно просителю, как это сделали Теодора и ее семья девять лет назад, он сказал, что готов отказаться от трона. Синие забросали его каменьями, но Зеленые его защитили. Он им отводил лучшие места на ипподроме, как более сильной фракции. В знак благодарности император поддерживал монофизитов. Но вскоре после этого Синие растерзали нескольких нахальных монахов-монофизитов. Анастасий не посмел отомстить за их смерть, и Синие захватили власть в городе и Сенате. Виталиан, патриций фракции Зеленых, собрал армию из сорока тысяч фракийских монофизитов, возглавил их, выступив против Синих, и стал осаждать город. Анастасий испугался за свою жизнь и объявил, что соберет Общий Синод Церквей, чтобы члены Синода могли разрешить этот религиозный спор. Виталиан распустил армию, не став сражаться. Но Анастасий не сдержал слово.

Подобные события весьма тесно связаны с моим повествованием. Этот странный человек Юстиниан сыграл важную роль в переговорах между императором, Синими и Виталианом, действовавшим от имени Зеленых.

Юстиниан представлял фракцию Синих и смог уверить Виталиана, что все будет в порядке, и при этом не пострадают обе фракции, сам император и Догма. Он даже принял Евхаристию вместе с Виталианом в знак хорошего отношения к нему Синих. Он дал клятву братства на вине и хлебе.

ГЛАВА 5

Война с Персией

Римский император и правитель Персии были врагами с древних времен, но всегда считали себя глазами мира и маяками цивилизации. Каждый из них находил утешение в существовании своего противника, таким образом между ними существовало некое братство, которое проступало в их письмах. Так было во времена войны и мира. Они приветствовали друг друга, как ветераны карточных игр, которые играют каждый день и покупают друг другу выпивку в винной лавке. Один глаз и один маяк сияет над большей частью Европы, Малой Азии и частью Африки. Второй освещает громадные территории Азии. Следует отметить, что во многих случаях власть существовала лишь номинально. Персия не могла контролировать такие отдаленные владения, как Бактрия, Согдиана и Арахозия. А римляне, о которых я пишу, уже расстались с Британией, захваченной пиктами и саксами. Галлия отошла к франкам и бургундцам, Северная Африка — к вандалам и маврам, Испания — к готам, а Италия с самим Римом — к другим племенам готов. Но тем не менее у этих правителей еще оставалась настоящая власть над большей частью мира, и сохранился номинальный контроль над другой частью мира.

К счастью для мира во всем мире, между двумя владениями — почти по всей длине их общей границы, которая тянется мимо восточных берегов Черного моря через Армению и, слегка касаясь Сирии и Палестины, идет к северным берегам Красного моря, огромные пустыни и горные массивы. В мировой истории западным армиям очень редко удавалось покорять Азию далее этих границ. А восточным армиям так же редко удавалось проникать в Европу и Африку. Даже если подобное и случалось, оккупация длилась не долго. Персидский царь Ксеркс не смог покорить Грецию, несмотря на огромное войско, которое он привел в Европу по мосту из лодок через Геллеспонт.

[47]

Александр Великий покорил Персию, но его сильно разросшаяся империя не сохранилась после его смерти. Часто случалось, что захватчиков громили прямо у границы, но если даже они добивались успеха, то сохранить занятые территории не пытались, а отправлялись домой, получив выкуп. Подобные конфликты почти все время происходили в Месопотамии, в районе между верховьем Евфрата и Тигра. Здесь очень удобная для сражений территория. А персам было легко добираться до запасов продовольствия и до запасных гарнизонов.

В течение нескольких столетий после Александра Македонского Персидская империя была известна под именами Парфянской, потому что правящая династия Арсасиды происходила от парфян. Но за сто лет до того, как Константин стал христианином и перевел столицу империи из Рима в Константинополь, наследник старых персидских правителей по имени Артаксеркс поднял восстание и сверг Арсасидов. Его новая династия — Сасаниды восстановила персидское имя и традиции империи и с тех пор оставалась у власти. Когда я пишу эту историю, Кобад, девятнадцатый потомок этой династии, носит царскую диадему. Сасаниды очистили и укрепили древнюю религию персов, состоящую в поклонении огню в соответствии с учением Пророка Заратустры.

Царь Артаксеркс изгнал всех философов из своей земли. И они вернулись к нам, а вместе с ними — персидские понятия, которые накладывались на христианство. Это была новая ересь — манихейская.

Запретив пустые рассуждения (эта философия мне, человеку зеленому, кажется вовсе пустой) и приказав вернуться к примитивной прямоте действий, речи и мысли, Артаксеркс восстановил власть персов в гражданских и военных аспектах. Потом еще долго между последователями Артаксеркса и римскими императорами велись бесконечные войны, и в них, как правило, побеждали персы. Четырнадцатым императором по этой линии был Бахрам Охотник. Его так называли, потому что он обожал охотиться на диких ослов в пустыне. Он развязал с нами войну, ибо он так же фанатично преследовал христиан, как и мы.