Переправа

Гриффитс Элли

Об этих руинах древнего святилища до сих пор идет дурная слава — когда-то друиды совершали здесь человеческие жертвоприношения.

Времена служителей безжалостных кельтских богов давно отошли в область легенд, но…

Вот уже две девочки бесследно исчезли возле святилища.

Вот уже второй раз детектив Гарри Нельсон получает анонимное послание, автор которого утверждает, что они были принесены в жертву. Автор писем явно одержим идеей возрождения языческого культа?

Но он ли — похититель и убийца?

А если нет, тогда откуда у него информация?

Нельсон вынужден прибегнуть к помощи известного археолога Рут Гэллоуэй, которая знает о древних ритуалах все…

Пролог

Они ждали отлива и выехали на рассвете.

Всю ночь лил дождь, и утром от земли идет легкий пар, туман поднимается к низко нависающим тучам. Нельсон заезжает за Рут в неприметном полицейском автомобиле. Он сидит рядом с водителем, Рут на заднем сиденье, словно пассажирка в микротакси. Они молча едут к автостоянке, неподалеку от которой были обнаружены первые кости. По пути вдоль Солончака слышно только потрескивание полицейского радио и тяжелое дыхание простуженного водителя. Нельсон молчит. Говорить не о чем.

Они вылезают из машины и идут пешком к болоту по мокрой от дождя траве. Ветер шелестит в камышах, в окнах неподвижной, угрюмой воды отражается серое небо. Подойдя к болоту, Рут останавливается, ищет взглядом первый ушедший в землю столб, вьющуюся, покрытую галечником тропу, ведущую через предательскую топь к обнажающемуся во время отлива морскому берегу. А найдя ее, наполовину залитую солоноватой водой, не оглядываясь идет дальше.

Они молча движутся по болотам. У моря туман рассеивается, сквозь тучи начинает проглядывать солнце. У круга хенджа

[1]

мокрый после отлива песок блестит в свете раннего утра. Рут опускается на колени, как Эрик много лет назад. Осторожно мешает дрожащую грязь своим мастерком.

Неожиданно все замирает; даже морские птицы прекращают пронзительно кричать в небе. Или, может, она просто их не замечает. За спиной слышно тяжелое дыхание Нельсона, но сама Рут чувствует себя на удивление спокойно. Даже увидев крохотную ручку с надетым при крещении браслетом, ничего не испытывает.

Глава первая

Пробуждение похоже на воскресение из мертвых.

Медленный подъем ото сна, появляющиеся из темноты силуэты, будильник, трезвонящий властно, как труба архангела в день Страшного суда. Рут протягивает руку и швыряет будильник на пол, где он продолжает укоризненно звонить. Со стоном встает и поднимает шторы. Еще темно. «Это неправильно, — говорит она себе, кривясь, когда ступни касаются холодных половиц. — Человек эпохи неолита ложился спать с заходом солнца и просыпался с восходом. Почему мы считаем, что лучше наоборот? Засыпать на диване под ночные новости, потом с трудом подниматься по лестнице, чтобы лежать без сна с романом об инспекторе Ребусе

[2]

, слушать по радио обзор событий в мире, считать места погребений эпохи железного века, чтобы наконец задремать, а затем пробудиться в темноте, онемев от неудобной позы. Это как-то неправильно».

Под душем веки разлепляются, мокрые волосы прилипают к спине. Это, если угодно, крещение. Родители Рут Утвердившиеся В Вере Христиане и фанатики Полного Погружения Для Взрослых (непременно с большой буквы). Рут понятна эта приверженность, вот только в Бога она не верит. Однако родители Молятся За Нее (снова с большой буквы), и это должно служить утешением, но почему-то не служит.

Рут энергично растирается полотенцем и невидяще смотрит в запотевшее зеркало. Она знает, что там отображается, и знание это утешает не более, чем родительские молитвы. Каштановые волосы до плеч, голубые глаза, светлая кожа — и когда она встает на весы, отправленные теперь в чулан для метел, они показывают двенадцать с половиной стоунов

[3]

. Рут вздыхает (меня не характеризует мой вес, полнота — это душевное состояние) и выдавливает пасту на зубную щетку. У нее очень красивая улыбка, но сейчас она серьезна, поэтому красота улыбки находится в самом конце перечня утешений.

Чистая, с влажными ступнями, Рут шлепает обратно в спальню. Сегодня ей предстоит читать лекции, поэтому нужно одеться чуть строже обычного. Черные брюки, черный бесформенный топ. Выбирая одежду, Рут на нее почти не смотрит. Ей нравятся цвет и ткань; собственно говоря, она питает слабость к платьям с блестками, стеклярусу и алмазным украшениям. Однако по ее гардеробу об этом не догадаешься. Мрачный ряд темных брюк и просторных темных курток. Выдвижные ящики туалетного столика полны черных джемперов, длинных кардиганов и непрозрачных колготок. Рут носила джинсы, пока не раздалась до шестнадцатого размера, и теперь любит брюки из рубчатого вельвета — черные, разумеется. Все равно джинсы уже не по возрасту. В будущем году Рут исполнится сорок.