Песик Бьюти

Грин Грэм

На женщине был оранжевый шарф, обернутый вокруг головы таким образом, что он напоминал ток

[1]

, который носили в двадцатые годы, а голос ее прорывался сквозь все преграды — речь двух ее собеседников, рев машины молодого мотоциклиста, набиравшей обороты на улице, даже через звон суповых тарелок на кухне маленького антибского ресторанчика, почти пустого сейчас, так как осень действительно наступила. Ее лицо было мне знакомо; я видел, как она, склонившись с балкона одного из отремонтированных домов на крепостном валу, нежно звала кого-то или что-то, неразличимое внизу. Но с тех пор как ушло летнее солнце, я не встречал ее и решил, что она уехала вместе с другими иностранцами. Она сказала:

— Я приеду в Вену на Рождество. Мне так там нравится в это время. Эти прекрасные белые лошади и маленькие мальчики, поющие Баха.

Ее собеседниками были англичане, супружеская пара. Мужчина (он все еще пытался сохранить внешность летнего курортника, но время от времени дрожал украдкой в своей хлопчатобумажной синей спортивной куртке) спросил охрипшим голосом:

— Значит, мы не увидим вас в Лондоне?

А его жена, которая была существенно моложе, сказала: