Тайный агент

Грин Грэм

В романе «Тайный агент» автор рассказывает об агенте испанского правительства, который приезжает с тайной миссией в Лондон во время гражданской войны в Испании и обнаруживает, что война преследует его и там.

Часть первая

Человек, за которым охотились

I

Чайки парили над Дувром. Они выплывали, как хлопья тумана, и разворачивались к невидимому городу. К их крикам присоединилась пароходная сирена, другие пароходы откликнулись, и вот уже заголосили все суда на рейде. Чью смерть они оплакивали? Корабль шел на малой скорости сквозь горечь осеннего вечера. Он напоминал Д. катафалк, который шофер медленно и бережно ведет к «саду вечного покоя», стараясь не растрясти гроб, как будто покойник стал бы возражать против пары-другой толчков; а над гробом пронзительно завывают истеричные плакальщицы.

Бар для пассажиров третьего класса был битком набит — команда регбистов возвращалась домой, парни в полосатых галстуках затеяли шумную возню у стойки. Д. не мог разобрать, что они кричат, — возможно, это был спортивный жаргон или какой-то местный диалект. Потребуется немного времени, чтобы английский полностью восстановился в памяти. Когда-то он владел им свободно, теперь помнил больше книжный язык, чем живую речь. Человек средних лет, с густыми усами и шрамом на подбородке, с нахмуренным лбом, придававшим лицу выражение глубокой озабоченности, он старался держаться подальше от людей. Но в баре было слишком тесно: чей-то локоть угодил ему в ребро, кто-то дыхнул в лицо пивом. Эти люди изумляли его. Глядя на их окутанную табачным дымом дружную компанию, никто бы не сказал, что идет война. А война шла, и не только в стране, откуда он прибыл, но и здесь, в полумиле от дуврского мола. Он нес войну с собой. Где был Д., там шла война. И он не мог понять, как люди этого не замечают.

— Пасуй сюда, сюда пасуй! — заорал бармену один игрок, но кто-то перехватил его кружку с пивом и крикнул:

— Офсайд!

— Вбрасывание! — завопила вся ватага.

II

Первые трамваи, покачиваясь на ходу, огибали общественную уборную на Теобальд-роуд по дороге к Кингсвею. Грузовики из восточных графств направлялись к Ковент-гарденскому рынку. Через большую площадь Блумсбери, обсаженную голыми деревьями, трусил домой кот, нагулявшийся по чужим крышам. Город казался Д. необычайно открытым и до смешного неразрушенным. Никто не стоял в очередях, никаких признаков войны, кроме него самого. Он нес свою заразу мимо закрытых магазинов, табачной лавочки, общественной библиотеки. Он знал номер дома, но на всякий случай полез в карман, чтобы проверить в записной книжке, — книжка пропала. Итак, они все-таки получили кое-что за свои хлопоты. Но что там было еще, кроме его адреса, который представлял для них определенный интерес? Вырезка из французской газеты с кулинарным рецептом всевозможных блюд из капусты, откуда-то им выписанная цитата английского поэта итальянского происхождения, которая перекликалась с переживаниями Д. после гибели жены:

Было еще там письмо из французского ежеквартального журнала по поводу старой статьи Д., посвященной «Песни о Роланде». Любопытно, что Л. и его шофер подумали о стихах, скорее всего они приняли их за шифр. Нет пределов человеческому легковерию и подозрительности.

Хорошо хоть, он помнил номер дома — 35. Не без удивления он обнаружил, что это гостиница, хотя и дешевенькая. Распахнутые парадные двери были верной приметой таких заведений в любом европейском городе. Он огляделся — район этот он помнил смутно. С ним были связаны полузабытые чувства и воспоминания о занятиях в Британском музее, учебе, мирной жизни, любви.

Улица выходила на большую площадь — там вдали чернели прихваченные морозцем деревья, виднелись фантастические купола какого-то огромного отеля, реклама приглашала посетить «Русские бани».

III

Кошачий мех и пыльная юбка преследовали его всю ночь. Покой его обычных снов рухнул: ни цветов, ни тихих рек, ни старых джентльменов, рассуждающих о лекциях. После того самого страшного налета он больше всего боялся удушья. Хорошо, что противник расстреливает, а не вешает тех, кто попадается ему в руки. Нет в жизни ничего кошмарнее веревки, затягивающейся на шее.

Настал день, но сумрак за окном не рассеялся. Улица тонула в желтом тумане. Метров за двадцать уже ничего не было видно. Когда он брился, вошла Эльза и принесла на подносе яйца, копченую рыбу и чайник.

— Ты напрасно беспокоилась, — сказал он, — я спустился бы вниз.

— Я подумала, что это хороший предлог. Вы, наверное, хотите, чтобы я отдала ваши бумаги. — Она сняла туфлю, потом начала стягивать чулок. — О господи, что подумают, если сюда войдут. — Она села на кровать и засунула руку в чулок.

— Что это? — сказал он, напряженно прислушиваясь. Он вдруг понял, что смертельно не хочет забирать свои документы, — как хочется переложить на кого-то другого, незнакомого, чреватое бедой бремя ответственности. Она встала и тоже прислушалась. Звуки шагов затихли внизу.

IV

Кошмар вернулся. Он как прокаженный. Повсюду, куда ни ступит его нога, возникает насилие. Как заразный больной, он повинен в гибели соприкасавшихся с ним людей. Д. опустился на стул:

— Какая девочка?

— Вы это очень скоро узнаете.

— Я думаю, нам лучше уйти, — сказал мистер Форбс. Он выглядел искренне озадаченным.

— Весьма желательно, чтобы вы остались, — возразил секретарь. — Полиция, вероятно, захочет узнать, чем он занимался в Лондоне.

Часть вторая

Охотник

I

Тусклый голос диктора Би-би-си произнес: «Через полминуты мы будем передавать концерт органной музыки из Сюпер-Пэлэса в Ньюкасле. А сейчас прослушайте экстренное объявление Скотленд-Ярда. Полиция ищет иностранца, скрывающегося под именем Д., который был арестован сегодня утром по просьбе Н-ского посольства и сбежал, совершив вооруженное нападение на первого секретаря посольства. Возраст: около сорока пяти лет, рост пять футов девять дюймов, шрам на подбородке. Бандит вооружен».

Официантка сказала:

— Как интересно. У вас тоже шрам. Смотрите, еще попадете в историю.

— Ну что вы, — сказал Д. — Но вообще приходится быть осторожным.

— Чего только не случается, — рассказывала официантка. — Просто ужас. Иду я по улице и вижу толпу. Говорят, что кто-то покончил с собой, выбросился из окна. Конечно, я тоже остановилась. Смотрела, смотрела, но так ничего и не увидела. Потом забежала в гостиницу навестить Эльзу и узнать, что случилось. А мне говорят: так это и была Эльза... У меня ноги подкосились.

II

Мистер К. имел вид обреченного. Не говоря ни слова, он вышел из такси и сошел по ступенькам в подвал. Д. зажег свет. Нагнувшись за спичкой у газовой плиты, он подумал, а сможет ли он убить человека. Да, мисс Глоувер, кем бы вы ни были, вам не повезло.

От любого обжитого дома веет непотревоженным покоем, но когда взрывная волна сносит переднюю стену дома и в проломе показывается кровать, стулья, ночной горшок — это похоже на изнасилование. Вторжение в чужой дом — всегда насилие. Но приходится поступать так же, как поступают твои враги. С неожиданной злостью он повернулся к К.

Мистер К. пятясь подошел к дивану и сел. Над его головой была полочка с несколькими тощими книжками — жалкая библиотека набожной женщины. Он сказал:

— Клянусь, меня там не было.

— Но вы не отрицаете, что вы и она намеревались завладеть моими бумагами, так?

III

Мистера К. перетащили на диван. Книжка со стихами лежала рядом с ним — возле самого уха. «Бог в свете свечей ожидает вас дома». С красной полоской на переносице от дужки очков К. казался удивительно жалким.

— Его врач считал, что он протянет еще полгода, не больше. И он очень боялся смерти... внезапной... во время урока энтернационо. Они платили ему два шиллинга в час.

— Решайте, что делать.

— Это всего лишь несчастный случай.

— Он умер, потому что вы выстрелили в него, — они могут рассматривать это как убийство.