За мостом

Грин Грэм

— Говорят, он стоит миллион, — сказала Люсия.

Он сидел перед нами в душном и влажном скверике мексиканского города, у ног его лежала собака, и весь вид выражал безмерное и безнадежное терпение. Собака сразу же привлекала к себе внимание — по всему как будто типичный английский сеттер, вот только с хвостом и шерстью что-то неладно. Листья пальм бессильно свисали над его головой, вокруг эстрады для оркестра везде была душная тень, и в дощатых будочках, где можно было обменять песо на доллары себе в убыток, орало по-испански радио. По тому, как он читал газету, мне было ясно, что он не понимает ни слова — я и сам так читал, отыскивая слова, похожие на английские.

— Он здесь уже месяц, — сказала Люсия. — Из Гватемалы и Гондураса его выдворили.

В этом пограничном городишке ничего нельзя было сохранить в тайне и пяти часов: Люсия пробыла здесь всего сутки, но уже знала про мистера Джозефа Кэллоуэя решительно все. Единственная причина, по которой я ничего о нем не знал (а я прожил здесь уже две недели), была в том, что я говорил по-испански не лучше самого мистера Кэллоуэя. Кроме меня, в городишке не было человека, который не знал бы этой истории — всей истории Коммерческого банка Холлинга и требований о выдаче Кэллоуэя. Любой человек, делающий свой крошечный бизнес в любой из дощатых будочек городка, благодаря длительным наблюдениям скорее мог бы поведать эпопею мистера Кэллоуэя, чем я, не считая разве того, что мне довелось присутствовать при финале, в самом буквальном смысле этого слова. Все эти люди следили за ходом развертывающейся здесь драмы с огромнейшим интересом, сочувствием и почтением. Ведь, как ни говори, он стоил миллион.

В течение длинного знойно-влажного дня к мистеру Кэллоуэю то и дело подходил кто-нибудь из чистильщиков и начищал ему туфли: он не мог найти верных слов, чтобы дать им отпор, а они делали вид, будто не понимают по-английски. В тот день, когда мы с Люсией за ним наблюдали, ему чистили туфли раз шесть, не меньше. В полдень он шел через сквер в «Антонио-бар» и выпивал там бутылку пива; сеттер бежал за ним по пятам, словно на загородной прогулке в Англии (быть может, вы помните, что он был владельцем одного из крупнейших поместий в Норфолке). Выпив бутылку пива, он обычно проходил между будочками менял, спускаясь к берегу Рио-Гранде, и смотрел на мост, в сторону Соединенных Штатов — люди то и дело приезжали и уезжали на машинах. Потом — обратно в сквер до второго завтрака. Он жил в лучшем отеле, но в этом пограничном городишке хороших отелей не было: здесь никто не останавливался дольше чем на одну ночь. Хорошие отели были по ту сторону моста — ночью со скверика были видны их светящиеся вывески высотою в двадцать этажей, словно маяки, обозначающие, что там уже Соединенные Штаты.