Город, где умирают тени

Грин Саймон

Город, куда приходят умирать мечты. Город, где кончаются ночные кошмары и обретает покой надежда. Где все сказки находят конец, все поиски — завершение, а всякая заблудшая душа — дорогу домой. Вот что такое Шэдоуз-Фолл. Здесь есть двери, открывающиеся в земли, которых давно уже нет на свете, и в миры, которым еще предстоит родиться, а по идущим от центра улицам разгуливают странные люди и еще более странные существа. Но однажды в город приходит страх. Появляется опасная сила, несущая гибель жителям. То здесь, то там находят обезображенные тела, и нет никаких следов, способных навести на убийцу. Но мало кто из жителей знает, что это еще только начало. Что это только грозные символы наступления мирового зла.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Леонард Эш

он вернулся из мертвых

Рия Фрейзер

мэр Шэдоуз-Фолла, политик.

Ричард Эриксон

шериф Шэдоуз-Фолла. В избытке дипломатичности замечен не был.

Сюзанна Дюбуа

«Друзья познаются в беде» — это про нее.

Джеймс Харт

спустя четверть века вернулся в Шэдоуз-Фолл.

1

КАРНАВАЛ

В Шэдоуз-Фолл вновь пришел Карнавал. Время веселых торжеств и шумных попоек, парадов и ярмарок, чародеев и фокусников, маскарадных костюмов, восторгов и изумлений. Склоны Лампкиного холма, в которые упирается город, усеяли шатры, навесы, палатки, словно галлюциногенные грибы, выросшие по волшебству за ночь. Играли оркестры, танцевали парочки, дети с визгом проносились сквозь добродушные толпы гуляющих горожан, настолько переполненных счастьем и праздничным возбуждением, что им самим казалось, будто они вот-вот взорвутся и прольются на город ливнем неудержимого восторга и жизнелюбия.

Был ранний вечер середины ноября, но небо уже потемнело настолько, что на его фоне яркими разноцветными светляками горели бумажные фонари и сияли редкие пока россыпи фейерверков. Свежий ветер шевелил флаги, фонарики, платья дам, приправляя прохладу вечернего, пахнущего близящейся зимой воздуха запахами жареных каштанов и барбекю. Там и здесь в дюжине мест рождались и затихали песни: звуча вразнобой, они почему-то не мешали друг другу, но каждый раз находили согласие в некой общей гармонии.

Это было время восхваления жизни и всех живущих, время сказать последнее «прости» тем, кто уйдет через Дверь в Вечность, и время утешиться для тех, кто останется здесь, или тех, кто еще не нашел в себе достаточно мужества приблизиться к Двери. Даже те, в ком жизнь уже едва теплилась, могли помедлить перед шагом в темноту и неизвестность — на них никто не давил, никто не проявлял нетерпения: Дверь была всегда на своем месте, там она навеки и останется. Между тем это было время Карнавала, так что ешьте, пейте, гуляйте — жизнь не кончается, завтра Шэдоуз-Фолл встретит новый день.

Леонард Эш стоял в одиночестве подле ярко раскрашенного навеса, где предлагали подогретое с пряностями вино, но чашка оставалась забытой в его руке. Он смотрел на Карнавал и наблюдал за людьми — как одни подходят, другие уходят, счастливые каждым прожитым днем, полным надежд, смысла и значения. Он мечтал быть таким же, как и они. У Эша не было будущего, и все же он старался не слишком об этом горевать, хотя порой и скучал по тихим радостям будней — по делам, которые планируются заранее, по поездкам, которых больше не будет, по встречам с людьми. Так он и проводил день за днем, довольствуясь тем, что у него было.

Эш был уже три года как мертв, но жаловаться он не любил. Подобно каждому, утратившему свою реальность, Эш слышал постоянный зов Двери в Вечность, но Шэдоуз-Фолла покинуть не мог. Пока не мог. С высоты холма он глядел вниз на толпы гуляющих горожан. В опустившихся сумерках огни улиц величественным сиянием встречали наползавшую ночь. Никто не знал, сколько городу лет, — он был старше всех городских летописей. Эш привык находить утешение в его постоянстве, зная, что лишь один Шэдоуз-Фолл неизменен в неустанно меняющемся мире. Но, умерев, Эш обнаружил в себе растущее чувство досады от сознания того, что город будет продолжать счастливую жизнь и после его ухода, не нуждаясь в нем или по меньшей мере по нему не скучая. Он-то был убежден, что его уход, когда и как только это произойдет, должен стать для города ощутимой потерей. Эш мог допустить мысль о том, что жизнь его не много значила для города, но ему нравилось думать, что его уход не останется незамеченным. Эш с горечью улыбнулся. По складу характера он всегда был одиночкой, и сейчас было чуточку поздно менять оценки. Но чтобы с радостью окунуться в карнавальную толпу и утопить свои проблемы в легкомысленной попойке — такой мысли в его голове не было. Путь себе он всегда выбирал сам, шел этим путем и отвергал помощь толпы.