Терновый венец Екатерины Медичи

Гульчук Неля Алексеевна

Екатерина Медичи… Одна из самых знаменитых женщин прошлого, осмелившаяся оспорить у мужчин право управлять государством. Ее имя всегда ассоциировалось с кровавыми событиями Варфоломеевской ночи, и было символом коварства и жестокости. Так ли это на самом деле?.. Читатель перенесется во Францию XVI века, в разгар религиозных войн, когда с помощью оружия решался спор о вере между католиками и гугенотами. Судьба высоко вознесла Екатерину Медичи, но заставила пройти ее все круги ада ради достижения великой цели – объединения Франции. Роман «Терновый венец Екатерины Медичи» позволит по-новому увидеть образ выдающейся женщины, которая в течение тридцати лет вершила судьбы Франции.

Часть первая

Невеста из рода Медичи

1. Марсель готовится к торжествам

В начале октября в один из чудесных осенних дней, какие дарит Прованс своим жителям, парадная кавалькада всадников и экипажей, искрящаяся молодостью, безудержным весельем, дорогими одеждами, во главе с королем Франции Франциском I, возвышающимся своим высоким ростом над окружающей его свитой, приближалась к Марселю. Предстоящее событие было особо значимым: совсем скоро, в конце месяца, должно было состояться бракосочетание юного Генриха Орлеанского, второго сына французского короля, и Екатерины Медичи, герцогини Флорентийской, внучатой племянницы папы Климента VII.

Высочайшую особу сопровождали: королева Элеонора, сыновья: дофин Франциск, принц Генрих Орлеанский, ради которого королевский двор и отправился из Парижа в путь, младший сын Карл – дочери, телохранители и придворная вельможная знать, пользующаяся особым расположением монарха, со своими приближенными.

Первый суверен в Европе прославился как отважный воин благодаря Байярду, как выдающийся меценат благодаря Леонардо да Винчи, как любитель прекрасных дам благодаря своим многочисленным победам, ставшим легендарными уже со времен молодости. Королю нравилось, чтобы у всех его приближенных были любовницы, а к тем, у кого их не было, он относился с иронией и считал их людьми скучными. «Супружеская неверность укрепляет брак», – часто напоминал своим придворным король.

Перед приближением к Марселю многие дамы пересели из носилок и экипажей на коней поближе к своим воздыхателям и хохотали до слез, потому что их галантные кавалеры, особенно веселые в этот солнечный день, беспрестанно отпускали остроты, стараясь рассмешить окружающих их чаровниц.

– Купидон слеп и мечет свои стрелы наугад, – рассуждал один из щеголей.

2. Флорентийка

Его Святейшество Климент VII, удобно расположившись на палубе своего корабля «Капитанесса», пребывал в задумчивости. Во время долгого пути по морю – приближался к концу уже одиннадцатый день как папская флотилия из восемнадцати больших галер отчалила от берегов Италии – папа не раз в своем сердце возносил благодарность Творцу за то, что тот послал безветренную солнечную погоду и спокойное море.

Даже пронзительные крики чаек, круживших над корабельными мачтами, не нарушали хода его мыслей.

В эти тихие предзакатные часы все вокруг: и спокойное море, и крики чаек – словно старалось напомнить ему те знаменательные события, подчас роковые, которые навсегда запечатлелись в его памяти.

«С тех пор как по воле Господней я очутился десять лет назад на самой вершине христианского мира, на мою долю, особенно в первые годы правления, выпали неудачи во многих моих начинаниях, – папа поднял голову от своих сжатых рук, тяжелые веки его опустились, лучше думалось с закрытыми глазами. – Мне на удивление не везло. Можно даже сказать не везло фатально!»

С годами он все больше убеждался, что волнения и тревоги – естественное состояние человека, как бы высоко он не вознесся к вершинам власти.

3. Бракосочетание герцогини Флорентийской

Екатерина Медичи прибыла в Марсель в последних числах октября, когда уже совсем стемнело. Толпы любопытных опять заполнили все улицы, по которым двигался великолепный кортеж, освещаемый множеством факелов. И знать, и простолюдины сгорали от любопытства, какая она, флорентийка?

Флорентийка появилась верхом на иноходце, покрытом ярко-красной позолоченной попоной, в сопровождении двенадцати нарядных красавиц, флорентийских пажей и папских гвардейцев.

– Настоящая торговка, – шептались в толпе.

– Выскочка, которой посчастливилось вскарабкаться на трон Капетингов, – возмущались знатные дамы.

– И как этой чужестранке удалось вознестись на такую высоту? – недоумевали многие.

4. Невеста без приданого

Первый год пребывания Екатерины во Франции подходил к концу. Все пережитые за год испытания изменили жизнерадостный ее характер, сделали замкнутой, осторожной и предприимчивой. Идеалы и мечты юности, о которых она вела длительные беседы с Ипполито, – вернуть Флоренции былое величие Медичи, покровительствовать выдающимся философам и художникам, сделать счастливым многострадальный народ Италии – улетучивались, уступая место трезвому прагматизму. В один из дней по приезде в Париж, как и в тот страшный день, когда ее в одежде монахини везли по Флоренции, она поняла, что еще один период жизни закончился. Тогда – детства, теперь – юности. Екатерина стала не по годам взрослой. Она мучительно искала ответа на вопрос, почему ее супружеская жизнь с самых первых дней пошла совсем не так, как хотелось? В своем желании сблизиться с Генрихом она постоянно натыкалась на стену равнодушия. Муж заглядывал утром в ее апартаменты, чтобы поклониться и, не сказав ни слова, уйти. Изо дня в день повторялось одно и то же. Их беседы были краткими и редкими. Ее терзало ощущение своей отвергнутости, боль, которую женщины с их чувствительностью к такого рода страданиям испытывают особенно остро. Ей стало известно, что Генрих безумно, как одержимый, влюблен в Диану де Пуатье. Она притворялась, будто не замечает унижений, которым ее подвергает муж, и научилась быть терпеливой. Со стороны отношения Екатерины и Дианы казались теплыми, даже дружескими. В поведении герцогини Орлеанской не было и намека на ревность. Екатерина выжидала!..

Она полюбила Париж и королевские замки с частыми праздниками, балами и маскарадами. Многие придворные дамы, бросающие на нее косые взгляды, согласились, что у флорентийки утонченный вкус. При дворе изысканные наряды Екатерины и безукоризненно подобранные к ним драгоценности очень быстро сделали ее законодательницей столичной моды. Даже самые знатные придворные дамы старались усердно подражать ей.

В Париже Екатерина с азартом, присущим молодости, в сопровождении служанки совершала длительные прогулки по городу, желая поближе познакомиться со столицей и нравами ее обитателей. Особенно много она узнавала в шумных, многолюдных кварталах Ситэ. Каждая улица и переулок были связаны с определенным родом деятельности: стучали по железной ноге башмачники, поодаль хлопотали в своих лавках кондитеры, ловко раскатывая аппетитное тесто. На набережной ювелиров, согнувшись над тиглями, трудились золотых дел мастера. Неторопливо шагающие покупатели и зеваки забивали все проходы между лавками и лотками. В ушах у нее звенели пронзительные крики торговцев, зазывающих покупателей в свои лавки и нахваливающих разложенный на прилавках товар. Никто не догадывался о том, что юная, малопривлекательная, добродушная девушка, вступающая с ними в беседу, – невестка короля. Мало что укрывалось от ее проницательного взора. Она умела проникать в суть увиденного и услышанного и заметила, что парижане, как и придворные, разбиты на две явно враждующие между собой партии. «Католики ненавидят протестантов, протестанты – католиков, и не скрывают этого», – отметила про себя Екатерина во время одной из прогулок и решила, что, как и король, будет придерживаться нейтралитета, но предпочтение отдавать победителям.

Екатерина получала удовольствие от таких прогулок и делилась своими впечатлениями с королем, с присущим ей тонким юмором рассказывала об услышанных разговорах и подсмотренных сценах. Неожиданно для себя Екатерина превратилась в ловкую шпионку, что веселило Франциска. Она была умна и часто высказывала трезвые суждения, которые король не мог не оценить. Благодаря своему мудрому поведению, ей удалось отлично поладить с королем, которым она искренне восхищалась. Пристально наблюдая за Франциском, она твердо решила всю жизнь придерживаться принципа: если хочешь победить, научись выигрывать сражения.

Одна из таких прогулок особенно запомнилась Екатерине, не на шутку насторожила и встревожила и, как позже выяснилось, не случайно. Смутные предчувствия не обманули прозорливую флорентийку.

5. Школа терпения

Когда человек страдает, для него естественно обращаться к Богу.

Екатерина опустилась на колени в крошечной часовне, которую украшал образ Скорбящей Богоматери, – икона была привезена из Флоренции, когда она приехала, чтобы выйти замуж за Генриха. Атмосфера, наполненная ароматами эфирных масел, спокойная и располагающая к уходу в себя, лишь усиливала боль, вызванную отъездом Генриха на войну.

Времена после смерти папы Климента VII выдались для королевства и самой Екатерины трудными. В Истамбуле король Франции заключил мирный договор с главой мусульманского мира турецким султаном Сулейманом, самым заклятым и могущественным врагом императора Карла V. Монморанси, Диана де Пуатье и находившийся под их влиянием Генрих возмущались: христианнейший из королей, видящий своего главного врага в императоре, вступил в союз с турками. С неверными, лучше сказать, с самим дьяволом!.. Флотилии корсара Барбароссы, беев Алжира и Туниса повергли в ужас побережье Средиземного моря. Вся Италия была поставлена под удар. Проснувшись утром на родной земле, человек внезапно оказывался в плену, а если и оставался на свободе, то лишался семьи, родных, близких и друзей. Тысячи несчастных попали на каторгу и в гаремы. Крики боли и ужаса были слышны в каждом уголке христианского мира. Папа Павел III лично обратился к императору Карлу V с призывом отбросить неверных в Азию. Франциск I устыдился содеянного и не посмел препятствовать снаряжению карательной экспедиции под предводительством Карла V. Вскоре император с триумфом вернулся с Востока: он нанес сокрушительное поражение Барбароссе, захватил Тунис, уничтожил десятки тысяч магометан, разрушил знаменитую арабскую библиотеку. Освобожденные рабы-христиане вернулись в Европу, прославляя Карла V.

Перед Франциском, на яркой жизни которого словно вечным пятном отпечатался позор Павии, возникла необходимость срочно стабилизировать ситуацию на Западе и помешать своему сопернику достигнуть мирового могущества. Франциск воспрепятствовал началу крестового похода императора против турка и захвату Истамбула и Иерусалима. Оба двора, императорский и королевский, вынуждены были склониться к мирному решению вопросов. Карл V, уязвленный крушением своих надежд на крестовый поход и мировое господство, предложил королю уладить разногласия в поединке – выйти на турнирное поле и сразиться один на один, дабы Божьим судом решить, кто из них прав. Но прежде чем скрестить копья, каждый должен что-то поставить на кон: Бургундию, с одной стороны, а Миланское герцогство, с другой, отдать одному из сыновей короля. Франциск тут же предложил кандидатуру Генриха, герцога Орлеанского, которому эти владения были обещаны в брачном договоре. Карл V отказался, посчитав, что супружеские узы с Екатериной Медичи делают принца опасным противником. О Генрихе император не хотел и слышать.

Намечавшийся мирный договор провалился. Франциск выдворил из Франции имперского посла. Многочисленные военные кампании с плачевным исходом убедили Франциска в необходимости получить не только Миланское герцогство, но и Савойю и укрепиться в Альпах.

Часть вторая

Трудный путь к трону

1. Ученица Макиавелли

Перемирие с императором длилось недолго. К весне война разгорелась с новой силой.

Дофин мечтал снискать славу выдающегося полководца, и король поручил сыну вместе с Монморанси выступить из Пьемонта во главе авангарда, отправляющегося навстречу императорским войскам. Генрих торжествовал – после победы в Провансе он вновь объединился с Монморанси, которого считал идеалом для подражания и у которого учился искусству побеждать врага. Коннетабль, как и Диана, стал его верным другом и поверенным.

Анну де Монморанси было сорок пять лет, Генриху восемнадцать. Опытный, искушенный в дворцовых интригах придворный был хитер и жесток, он прекрасно распознал рыцарский характер Генриха и поэтому проявлял симпатию и отеческую заботу к молодому человеку, за которым угадывалось будущее Франции.

На войне Генрих, сильный, выносливый, превосходно владеющий оружием, чувствовал себя в своей стихии.

Под руководством коннетабля дофин успешно провел свое первое сражение – взял в осаду крепость Авильяно. Два дня солдаты Генриха дрались с такой яростью, что приступом овладели укреплением и предали мечу всех вражеских солдат и мирных жителей, оставив лишь четырех командиров, которых повесили на зубцах крепостной стены в назидание тем, кто упорствует в обороне.

2. Королевы интриг

Жизнь при дворе входила в свое обычное русло. Теперь Франциск думал лишь о мире. Призрак войны на поле брани как будто отступал, но не при дворе.

После возвышения Генриха Анну д’Этамп не покидали дурные предчувствия. Более десяти лет она тонко и искусно управляла королем и через него, как ей казалось, Францией. Генрих тоже оказался во власти женщины, умной, расчетливой, в искусстве интриг не уступающей фаворитке короля.

Взаимная ненависть Дианы де Пуатье и Анны д’Этамп после рождения у дофина дочери, названной в честь любовницы престолонаследника Дианой, достигла апогея.

Запершись в своих покоях, Анна д’Этамп разжигала свой гнев, придумывая, как бы раз и навсегда избавиться от Дианы. Ее план выжить соперницу был предельно прост. Что может быть для женщины оскорбительнее колких шуточек и язвительных острот? Для такого дела у Анны был целый штат влюбленных в нее остроумных рифмоплетов. Одного из них она и решила попросить написать жестокие стихи.

На ее лице играла дерзкая улыбка, когда к ней явился поэт Жак Вуте.

3. Цена борьбы

Простившись с Генрихом и Дианой, не сказав больше никому ни слова, Анн де Монморанси уехал из Парижа и поселился в своем замке в Шантильи, рассуждая о неблагодарности монархов и призрачности счастья.

Выиграв битву по устранению коннетабля, фаворитка первые дни наслаждалась сознанием одержанной победы. Однако на смену торжеству вскоре вновь пришло беспокойство – покой в душе, как и мир в государстве, долгим не бывает. С одной стороны она добилась своей цели: удалив Монморанси от двора, она унизила Диану и отомстила ей за адмирала Шабо де Бриона. С другой стороны, одержанную победу вскоре она сочла не окончательной, ибо планы на брак принца Карла и дочери императора рухнули. Эта новость на какое-то время сразила герцогиню д’Этамп, но ненадолго. Нужно было вновь начинать борьбу.

Власть могла ускользнуть из ее рук, если она вовремя не устранит Диану и Генриха, который был ей более чем неприятен. Теперь ее задачей стало сломать жизнь дофину и добиться, чтобы наследником престола стал принц Карл, убедить короля, что возвышение младшего любимого сына поможет укрепить трон. Мысль, что король любит только ее и целиком принадлежит ей, наполняла фаворитку уверенностью в осуществлении всех своих замыслов.

Хитрая герцогиня умела так ловко и искусно убеждать короля в принятии различных решений, что ей часто казалось, будто это она сама отдала тот или другой мудрый приказ.

В честь свадьбы своей племянницы и герцога Клевского король устраивал традиционный турнир и празднества. Во время предстоящего турнира герцогиня д’Этамп, уверенная, что дофин будет сражаться в честь Дианы де Пуатье, игнорируя, как всегда, собственную жену, очень осторожно решила затеять новую дипломатическую игру, все ходы которой ей еще предстояло тщательно продумать.

4. Наследник престола

На небосклоне международных отношений снова сгущались тучи.

Война, развязанная не без участия герцогини д’Этамп, задавшейся целью устранить дофина, внезапно после двухлетней передышки приняла трагический оборот.

Через несколько дней после крещения маленького Франциска на смену радостям и праздникам пришли тревожные будни. Английский король Генрих VIII объявил о своем отказе от альянса с Францией и заключил договор с императором Карлом V.

Генрих VIII ставил Франциску I в вину слишком скоропалительное признание прав на престол малолетней королевы Марии Стюарт после смерти ее отца Иакова V Шотландского.

На этот раз Франции предстояло выстоять перед двойным натиском.

5. Я, Генрих Второй!

Франциск с горечью думал о том, что не находит общего языка с единственным оставшимся в живых сыном. Напряженность в их отношениях после гибели Карла и графа д’Энгена только усиливалась. Не прекращающаяся ни на минуту борьба между двумя интриганками окончательно испортила отношения короля с дофином. Противоборствующие стороны были подобны двум ослепленным ненавистью армиям, готовым с минуты на минуту перейти к решительным военным действиям.

Дофин и его ближайшее окружение не стеснялись в проявлении презрения к роскошным нарядам, интеллектуальным спорам, непристойным любовным связям. При дворе наследника престола все больше находили прибежище жестокость и грубость нравов.

Между дофином и той изысканной культурой, что сложилась вокруг гуманного и просвещенного монарха, влюбленного в Италию и высокие идеалы Возрождения, пролегла пропасть.

Более всего Франциска раздражало то, что сын открыто демонстрировал: он не боится потерять расположение отца ради того, чтобы остаться с Дианой де Пуатье. Она одна заменяла ему всех. Эта женщина руководила всеми поступками Генриха и даже воспитанием его детей. «Как я ошибся, доверив Диане де Пуатье сына. Бесспорно Анна права, называя ее колдуньей», – сокрушался теперь король, вынужденный и дальше терпеть бесстрастное лицо этой женщины в черном, которая терпеливо дожидалась его смерти, а пока взвешивала свои шансы и делала расчеты на будущее.

Перспектива вскоре обрести власть вскружила голову и Генриху, и его ближайшим друзьям. Апартаменты дофина стали центром католической партии. На эти сборища молодых, дерзких и тщеславных приближенных Генриха, где обсуждались далеко не скромные планы на будущее, Екатерину не приглашали, опасаясь ее дружбы с королем. Здесь царствовала и всем руководила Диана, забывшая об осторожности.