Спящая красавица

Гуляшки Андрей

Ветеринара Анастасия Букова наконец-то угораздило отправиться от своих коров подальше в отпуск. Он не нашел ничего лучшего, как навестить своего приятеля Аввакума Захова, изнывающего от одиночества. Тот по прежнему глубоко «законсервирован» и скрашивает свои тоскливые будни увлечением кино и фотосъемкой и вечерами у доктора физико-математических наук Найдена Найденова — постоянного обитателя инвалидной коляски. Захова и Найденова объединило одиночество и любовь к разгадыванию ребусов, анаграмм и всяческих интеллектуальных загадок. Иногда профессора посещает племянник Харлампий — преуспевающий мастер по устройству витрин и выставочных павильонов, а также любитель карточных игр, и его невеста — «прекрасная фея» балерина Мария Максимова.

Тем временем в пограничном секторе L-Z совершает попытку вооруженного прорыва группа диверсантов. Пока пограничники локализуют прорыв, неизвестный пробирается на приграничное оборонительное сооружение «Момчил-2» и фотографирует его. Из перехваченных шифрограмм болгарская госбезопастность выясняет, что добытый материал вражеский шпион еще не передал своим заграничным хозяевам. О месте и времени передачи будет сообщено особым кодом, и от того как быстро удастся его разгадать, будет зависеть смогут или нет контрразведчики предотвратить передачу секретных сведений врагу. Но вот незадача (или злой умысел?) — главный шифровальщик попадает в аварию. И тогда полковник Манов решает привлечь для дешифровки профессора Найденова, который и раньше выполнял подобные задания. Аввакум Захов вновь оказывается в гуще событий.

1

Возвращаясь однажды вечером с молочной фермы, я не пошел как обычно через Даудову слободу, а зашагал, сам не знаю почему, прямо через луга и вскоре очутился возле Хали-ловой чешмы

[1]

. Отсюда начиналась большая проселочная дорога, которая шла на восток и за мостом через Доспатскую речку вливалась в шоссе.

И тут, возле этой самой чешмы, я попал под проливной дождь. Погода испортилась еще в полдень, дождик то усиливался, то утихал, а с наступлением сумерек вдруг полил так, что деваться было некуда. По правде говоря, эта злая шутка, которую сыграл со мной дождь, не была для меня полной неожиданностью, я предвидел, что он меня настигнет, и поэтому, чтобы выиграть время, я оставил Даудову слободу в стороне и пошел кратчайшим путем.

Напротив Халиловой чешмы стоит двухэтажный дом на белого камня Таких домов в этих местах, слава богу, немало. Его верхний этаж опоясывает деревянная галерейка, по углам которой зеленеет герань, а старые столбы, на которые опирается галерейка, увиты плющом. На втором этаже дома живет одна моя знакомая, даже хорошая приятельница, но сие обстоятельство не выделяло этот дом среди других. Хотя моя приятельница на редкость белокурая, да еще с синими глазами и всего лишь первый год учительствует в нашем селе, дом, где она живет, вовсе не кажется мне каким-то особенным и укрылся я под его черепичным навесом не потому, что он чем-то отличался, а потому, что Дождь полил как из ведра, и притом совершенно неожиданно. Мне не хотелось оказаться побежденным — промокнуть до костей, — это было бы просто обидно, и поэтому я поневоле укрылся здесь — напротив Халиловой чешмы.

Под широким черепичным навесом мне было вполне удобно, даже приятно, и я не находил ни малейшего повода для недовольства. Я даже позволил себе, как это и подобает людям сильного характера, когда судьба бросает им вызов, насвистывать веселую песенку, которую любила петь моя знакомая; наклонив при этом набок головку, она аккомпанировала себе на гитаре.

Налетел слабый порыв ветра, сорвал с кустов у ограды горсть листьев и небрежно рассыпал их у моих ног. Но тут сверху, с галерейки до меня донесся ужасно неприятный смех. Смеялся на низких нотах густой баритон, и я тотчас же узнал, кто он. Сей бесцеремонный тип был нашим зубным врачом. Этот противный человек с руками мясника а плечами тореадора беззаботно и весело смеялся наверчу, совершенно не замечая того, что на улице идет тоскливый осенний дождь и холодный ветер разносит опавшие желтые листья.

2

Целый час стоял я под теплым душем, плескался, размахивал руками и весело насвистывал Я любовался зеркалом, блестящими никелированными ручками колонки, стеклянной полочкой и лежащей на ней мыльницей, одним словом, я был счастлив. Я испытывал такое счастье, какое может испытывать человек после того, как больше года прожил в лесных дебрях. Правда, я и там купался — конечно, не в Доспатской речке с ее ледяными водоворотами. Там из воды то и дело выскакивает форель, но купаться в ней неприятно. Скитаясь по пастбищам, я находил в небольших ручьях местечки поглубже, опускался в них на колени и плескался сколько душе угодно. Иногда вместе с водой зачерпнешь рукой песок или ряску — не велика беда! А тут тебе и холодная вода, и теплая, да и на колени опускаться нет надобности. И вода чистая как слеза.

Одевшись, я вышел наконец на улицу и взял такси. — Улица Латинка, — сказал я шоферу.

Настроение у меня было хорошее, и я решил поподробнее объяснить ему, где находится улица со столь странным названием, но тот, видимо, чем-то расстроенный, махнул рукой и не стал слушать.

Что ж, поплутает малость, тогда узнает, сказал я себе, хотя платить мне придется. Потеряв всякую надежду найти улицу, он неизбежно обратится ко мне с виноватым видом, рассчитывая на мою помощь, но тогда уж дудки — я только плечами пожму. Пускай на горьком опыте познает, что дурное настроение к добру не приводит.

Но в общем я чувствовал себя превосходно, и мне было весело. Денег у меня было достаточно, времени — уйма, а все мои служебно-ветеринарные заботы остались где-то далеко, за тридевять земель.