Ия, или Вторник для романтики

Гуревич Георгий Иосифович

После школы Ия подала документы в ГИТИС, но на вступительном экзамене не смогла войти в роль и провалилась. И тогда она решила поучиться театральному мастерству, собрать коллекцию психологических типажей среди своих знакомых. Самым интересным типажом оказался Ходоров Алексей, талантливый молодой инженер и изобретатель.

Те "Романтики" разыскать не трудно. На метро вы доезжаете до Фрунзенской, поднимаетесь на эскалаторе. Сбиться невозможно, на этой станции только один выход, через длинный вестибюль с квадратными пилонами. Справа подземный переход, но вы туда не спускайтесь, берите вдоль забора, мимо стендов с афишами. За забором стройка, не знаю, что там строится, давно строится, может, уже и построили. Вы идете по проспекту прямо-прямо, никуда не сворачивая, мимо "Кулинарии" и "Аптеки", мимо рыбного магазина с ухмыляющимся зеленым карасем. А на углу следующего квартала, не доходя "Музыкальных пластинок", и будут эти самые "Романтики".

Кафе как кафе, в шестидесятых годах такие понастроили повсюду. Стены обшиты досками "а ля изба", к потолку подвешены чугунные шлемы и паруса. Вероятно, это очень романтично, но проходишь под этими символами приключений поеживаясь, как бы не бахнули на голову. Вечером собирается молодежь. Топчется, покачивая корпусом под модный шлягер. Нетанцующие же сидят на витрине, как экспонаты в аквариуме; прохожие заглядывают в тарелки: что там заказано - дежурные голубцы или цыпленок табака?

Кафе как кафе и меню как меню. Гастрономия - не тема для литературы. Я хочу рассказать вам историю, услышанную в тех "Романтиках". Отсчитайте третий столик от входа на витрине. Это место действия.

1

Ее звали Ия, Ия Савельевна, а отец называл дочку Ивочкой, по созвучию, но очень удачно. Она действительно была похожа на прутик ивы: тоненькая, гибкая, верткая. И язычок у нее был верткий, хлесткий, словно прутик. Небольшая изящная головка с громадными глазищами сидела на удлиненной шее, лицо было очень подвижное и мимика богатая. Ия великолепно изображала одноклассников, а также, признаемся скрепя сердце, и учителей, особенно биолога, как он вытягивает губы трубочкой и произносит в нос: "Ню-ссс, что задано у нассс?" И еще математичку, пышную даму с кудряшками, которая, задавая пример потруднее, всегда говорила: "Вам предстоит мучшительная операция, дети". А у Ивочки не лежала душа к числам, мучительные операции так и не стали для нее целительными.

Зато она была бессменным старостой драмкружка, все друзья единогласно прочили ее в кинозвезды. Кончив десятилетку (с троечками по математике и физике), Ия подала документы в ГИТИС на актерский... и провалилась по специальности. Ей дали этюд по "Детям Ванюшина": покинутая жена умоляет мужа не бросать ее, в ногах валяется, целует руки, полы сюртука. Никак не могла Ия вжиться в такой образ. Она выросла в нормальной советской школе, в своем классе верховодила, была уверена, что она полноправный человек, ничуть не хуже, а то и получше мальчишек, что дорогу в жизнь она найдет самостоятельно, без подсказки и посторонней помощи. Героиню она считала набитой дурой. Если мужик бросает ее - скатертью дорога. Избавилась от предателя - и превосходно, как-нибудь проживет. Унижаться Ия не стала бы ни в коем случае. И, вероятно, внутреннее сопротивление чувствовалось в ее игре. Этюд оценили в четыре с минусом. Четверка по специальности - не проходной балл для театрального института.

- Это и к лучшему, Ивочка, - сказал бодрясь ее отец. - Годик посвятишь мастерству, не торопясь будешь заниматься любимым делом. Я и не рассчитывал на успех. Какая у тебя подготовка? А со школьной скамьи сразу хочешь прыгнуть на сцену.

И он категорически возражал, чтобы Ия понесла документы в другой институт - в библиотечный или историко-архивный.

- Профессия - это на всю жизнь, - твердил он. - Работа должна доставлять удовольствие. Восемь часов скуки ежедневно - это же проклятие. Если сцена твое призвание, держись за нее. Я сам попал в институт с третьего захода. Мы, чалдоны, медленно раскачиваемся, это у нас в крови.