Ученик некроманта. Мир без боли

Гуров Александр

Даже в стране мертвецом могут настать смутные времена. Армии скелетов встречаются на полях брани, воюют друг против друга и, будучи бессмертными, никто из них не может победить. По Хельхейму поползла "черная смерть" и теперь люди, подкошенные неизлечимой болезнью, науськаные церковниками, взбунтовались против некромантов и ринулись к спасительной границе - к Валлийским землям.

И во всем этом хаосе Сандро должен отыскать для себя и своих друзей спасение, вырваться из-под купола и уйти в Большой мир. Но у него несколько другие планы: узнав, кто виновен в смерти его родителей, он затевает месть...

Книга пишется версия с СамИздата от

25.10.2009

Прорицание первое

Аарон прикоснулся к земле и закрыл глаза. Эта земля была переполнена смертью, вокруг жили лишь боль и страдания, муки и безнадежность. Аарон боялся и представить, что чувствуют люди за границей, к которой он подступил вплотную, где заканчивалась Валлия и начинался Хельхейм. Черная Земля.

Здесь погибли тысячи, десятки тысяч людей, альвов и цвергов. Здесь, объединившись, маги сплели свое заклинание, сковавшее владения мертвых непроходимой для нежити магией.

Черная Земля – место, которое стало кладбищем. Кладбище, которое стало опорой для мира живых.

Аарон молча помолился Симионе, встал с колен и пошел к одинокому форту, стоявшему посреди безжизненной равнины, оплоту людей, защищающих Валлию от вторжения, сигнальному маяку, который в случае опасности оповестит всех о приходе смерти.

Целитель не знал, что тянуло его в гарнизон, но Вёльва велела повиноваться сердцу, и Аарон повиновался. Остановившись у ворот, он опустил белоснежный капюшон своей рясы на лицо и постучал. Ответили далеко не сразу. Аарон уже собирался снова напомнить о себе, но смотровое окно приоткрылось, и из него послышался далеко не приветливый голос стража:

Глава 1. Пробуждение полумертвого

«Золотая» осень в лесу Мертвеца не отличалась особыми красотами, отнюдь, представляла собой весьма удручающее зрелище. Нагие ветви дубов и грабов переплелись между собой, будто исполины сцепились в драке. Грубые стволы, окаймленные слоем бледно-зеленого мха, утонули в редком белокуром тумане. У корней, вздыбивших почву, гниющей от извечной влажности грудой скопились прелые листья. Даже вечнозеленые ели, изогнувшиеся от нехватки пространства, никак не разбавляли разросшегося здесь уныния. Но и этого природе показалось мало: она решила оправдать название, которое люди дали этому месту – лес Мертвеца.

Сквозь полотно тумана, изредка разъедая его, находя в монолите брешь, на землю опускался призрачный лунный свет. По временам ему удавалось осветить безжизненное тело, валявшееся посреди гнилой листвы. Этот покойник неведомым образом сгнил лишь наполовину: под одной частью его лица, укрытой свежими палыми листьями, спряталась личина скелета, а под другой, перемазанной кровью и грязью, при тщательном всматривании можно было различить лицо молодого парня.

Когда тусклое ночное светило в очередной раз прорвалось сквозь туман, покойник открыл глаза и судорожно вздохнул. Грудь его – точнее, лишь левая ее сторона – с противным свистом наполнилась воздухом. Затем мертвец с шумом выдохнул, закрыл глаза и вновь затих, будто и не показывал мгновением ранее признаков жизни.

Окружающий мир погрузился в привычную для себя тишину: не пели птицы, уже покинувшие эти леса в поисках более теплых мест, забыли о полной луне и заунывных зовах волки, молчали пробудившиеся для охоты филины, притаились в норах вездесущие мыши. И покойник больше не дышал. Хотя опять-таки, присмотревшись, можно было заметить, как медленно поднимается и опускается его грудь, но это явление оказывалось столь неразличимым, что даже друид, связанный со своим учеником ментальными узами, не сразу поверил в спасение воспитанника и не с первого раза отыскал тонкую струну его жизни.

– Сандро? – осторожно спросил дух, принимая материальный облик, но от этого – из-за сгустившегося тумана – не делаясь более явным для окружающих. Да и не было в округе созерцателей, кроме одного покойника. – Ты меня напугал, – облегченно протянул Трисмегист, все же нащупывая нить жизни своего ученика. – Я уж было подумал, что тебе пришел конец. Глупой вышла бы смерть…