Попадать, так с музыкой — 2 (неокончен)

Гуткин Михаил Львович

Все написанное к 12.04.11

Гуткин Михаил Львович

Попадать, так с музыкой 2 общий

Аннотация: ГРАЖДАНЕ И ГРАЖДАНКИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА!

Советское правительство и его глава тов. Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории.

Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора. Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что за все время действия этого договора германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей.

1

— Товарищ лейтенант, товарищ лейтенант.

Кто-то настойчиво теребил меня за плечо.

— А, что?

С трудом я разлепила глаза. Только удалось забиться в уголок и уснуть, как на тебе. А ведь это Леша, мой шофер и по совместительству мой ординарец, будит меня.

— Что случилось?

2

Потом я вспомнила разговор с Жуковым, который состоялся почти сразу после этих телефонных звонков. Я тогда вошла в комнату и только хотела доложить о выполнении задания, как Жуков просто махнул рукой. Он прошел пару раз по комнате из угла в угол. Остановился около стола, помассировал затылок. Короче явно тянул время, не зная что сказать, что было очень странно и на Жукова совершенно не похоже. Наконец, он решился.

— Товарищ Северова. Когда я просил прикомандировать вас ко мне, то пообещал товарищу Берия, что вы будете со мной работать до начала боевых действий, то есть до начала войны. А потом вас отпущу. Теперь война началась, и я не имею права вас больше удерживать при своем штабе. Вы можете вернуться в свой наркомат.

Тут Жуков прервался, немного прошелся по комнате и вдруг неожиданно заявил.

— Но я просил бы вас еще некоторое время поработать у меня. По крайней мере, до того момента, когда ситуация хотя бы немного прояснится. Если вы согласны, то с товарищем Берия я договорюсь. Обещаю теперь уже лично вам, что по вашему первому требованию, я вас отпущу.

Да, задал мне товарищ Жуков задачу, практически не оставив время на размышления. Впрочем, о чем тут думать? Сейчас по всей стране суматоха и бардак. Пока положение не определится и хоть как-то не стабилизируется, мне дергаться совершенно нет смысла. Куда мне нестись в поисках мужа? А никуда. Он сам наверняка не знает, где окажется в ближайшие несколько часов, не говоря уже о днях и неделях. Мы можем разминуться во встречных автомобилях и об этом не узнать. Я сейчас нахожусь в той части Минской области, куда даже бомбы наверное падать не будут, а Вася уже в самом пекле. Вот когда появится некоторая определенность с расположением советских и немецких войск, тогда и отправлюсь на поиски мужа с учетом наших с ним договоренностей о контрольных точках. А пока, если у товарища Берии нет для меня конкретного задания, надо действительно оставаться здесь.

3

Случайно я поучаствовала в разносе, который устроил товарищ Жуков командующему авиацией Западного фронта генерал-майору Копцу. Я была с докладом у товарища Жукова, когда к нему в комнату вошел генерал Копец. При виде генерала товарищ Жуков неожиданно обратился ко мне.

— Скажите, товарищ Северова. Чем бомбардировщик отличается от истребителя?

Я просто ошалела от такого вопроса и пробормотала, что бомбардировщик должен бомбить на земле какие-нибудь объекты, а истребитель должен сбивать самолеты противника. Жуков кивнул, соглашаясь, и задал второй вопрос.

— А в воздушном бою кто кого собьет?

— Так очевидно же, товарищ генерал армии, что истребитель собьет бомбардировщика.

4

С Копца и нашей авиации мои воспоминания переключились совсем на другое. Мне вдруг в голову пришла вообще идиотская мысль, что как раз сегодня мой день рождения. Нет, вообще-то я родилась в конце августа, но с учетом того, что я перенеслась назад не только без малого на семь десятков лет, но и еще на пару месяцев, то как раз сегодня мне исполнилось двадцать биологических лет. Обычно в день рождения мама пекла вкусный пирог, а папа шел на рынок и выбирал большой и сладкий арбуз килограмм на 15. К нам на дачу приезжали родственники и мои друзья. По мере прибытия все подключались к настольному теннису и к старинным играм вроде крикета и «серсо», причем играли и взрослые и мы. А к обеду, когда все уже были в сборе, на террасе накрывался большой раздвижной стол, и начиналось торжество. Эх, славное было время, которое я не умела ценить. А теперь вот в качестве подарка могу получить только несколько осколков разной формы и пару фингалов от летящих в разные стороны камней.

Плюнув на эти воспоминания, я переключилась на современные проблемы. Сдаем Минск. И ведь вины нашего Западного фронта в этом практически нет. Менее, чем через час, после начала артобстрела и первого авианалета наши войска уже вступили в бои. Мосты взорвали почти все. Если не ошибаюсь, то немцы смогли захватить в целости и сохранности только один мост. Но они, заразы, очень быстро сумели навести понтонные переправы — все-таки двухлетний опыт боевых действий что-то значит. А потом повалила такая масса войск, что нам все время приходилось пятиться. И это были еще цветочки. Наш округ, а точнее, теперь уже фронт первый удар кое-как выдержал, да и сейчас с трудом, но еще держится. А вот в Прибалтике наши просто провалились. Там после двух дней боев немцы захватили Вильнюс и далее пошли, как по широкой магистрали. Почему там так опростоволосились наши армии, пока никто не знает, но оценка Жукова о ширине прорыва очень похожа на правду. А сил и, что главное, транспортных средств для нанесения ударов с фланга, по словам товарища Жукова у нас просто нет, поэтому нанести мощный отвлекающий удар во фланг немецкой группировке мы не можем. Вот и приходится медленно, но верно отступать. Единственный небольшой плюс пока лишь в том, что немцы постепенно растягивают свои коммуникации. А с учетом того, что железнодорожные пути мы тоже успели как следует повредить, скорость их продвижения вглубь страны скоро должна замедлиться. И на Юго-Западном фронте у них тоже не все гладко. Так что шансы на то, что мы сумеем как следует затормозить продвижение немцев, все-таки есть.

Тут мне пришла в голову еще одна мысль. Я, кажется, поняла, почему Жуков решил оставить меня при себе. Наверное, я, сама того не подозревая, очень помогла ему своим письмом по поводу подготовки партизанского движения в Белоруссии. Будучи только что назначенным командующим округом он сам, разумеется, не мог доложить руководству, что не сумеет сдержать немцев и будет отступать. Что это за командующий, который начинает службу с признания необходимости отступления (на это, насколько я помню историю, решился только Барклай де Толли, и как его потом за отступление топтали). А тут письмо как бы от человека со стороны, причем от такого человека, к мнению которого товарищ Сталин обязательно прислушается. В этой ситуации инициатива будет исходить от товарища Сталина, а он, Жуков, просто честно ответит на прямо поставленный вопрос. Такой расклад Жукова вполне устроил. А потом, он уже по своей инициативе предлагал мне самой написать еще письмо наверх. Получается, я нужна товарищу Жукову как некий буфер для передачи наверх сведений, которые напрямую ему докладывать не всегда удобно. Нет, конечно, он и без меня сумел бы справиться, но так получается проще и эффективнее. Надо будет мне это учесть.

А вот самолеты уже летят назад. Нашу машину, слава богу, не заметили, а больше тут не было объектов для бомбежки, поэтому они бомбили где-то дальше. Мы вылезли из воронок и пошли к машине. Слава богу, что бомбардировщики ее не заметили, но дальше дорога метров на двадцать так была перепахана предыдущими бомбежками, что пришлось нам с майором вручную перетаскивать машину с Лешей за рулем к тому месту, с которого уже можно было ехать. Попыхтели, но справились. И еще через час мы уже были в штабе. Поскольку меня тут кое-кто знал, то к Кузнецову я попала почти сразу. Вручила ему пакет и стала ждать. Он нетерпеливо пакет разорвал, прочитал и посмотрел на меня.

— Вы знаете, товарищ Северова, что в этом пакете?