Вопреки абсурду. Как я покорял Россию, а она - меня

Дальгрен Леннарт

Эта книга - воспоминания человека, который открывал первые магазины Икеа в нашей стране. Леннарт Дальгрен был назначен генеральным директором российского подразделения Икеа в 1998 году, когда мало кто у нас слышал название этой компании. Ему предстояло сначала принять непростое решение - продолжить развивать бизнес, несмотря на кризис 1998 года. И с тех пор, особенно в первые годы он каждый день сталкивался с противодействием российской бюрократической машины, бессмысленной и беспощадной. Но вопреки порой абсурдному противостоянию Леннарту Дальгрену удалось добиться впечатляющих результатов - открыть крупные торговые центры в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Самаре, Екатеринбурге и других городах. В своих воспоминаниях он не ограничивается хронологией борьбы с московскими и подмосковными чиновниками самого высокого уровня, не стесняясь называть имена и высказывать собственную, порой весьма нелицеприятную интерпретацию событий.

В книге множество бытовых наблюдений шведа, оказавшегося полностью погруженным в российскую деловую и культурную среду и сохранившего при этом непредвзятый и сочувственный взгляд человека, навсегда полюбившего нашу страну.

Леннарт Дальгрен

Вопреки абсурду, или как я покорял Россию, а она – меня

Воспоминания бывшего генерального директора IKEA в России

Перевод со шведского 0. Белайчук

АЛЬПИНА

БИЗНЕС БУКС

Москва 2010

О РОССИИ С ЛЮБОВЬЮ

(Вместо эпиграфа)

«Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног – но мне досадно, если иностранец разделяет со мной это чувство…» –писал Пушкин графу Петру Вяземскому 27 мая 1826 года.

Мы обсуждаем эту цитату с Оксаной, переводчиком этой книги.

Мы часто критикуем себя и свою страну, – говорит мне она. – Наверное, можно сказать, что эта самокритика, иногда даже на грани самоуничижения, часть русской культуры. Мне кажется, многие мифы о России возникли потому, что художественные образы, созданные Пушкиным, Достоевским или Солженицыным, трактовались как документальные свидетельства. В результате получалось примерно то, что Пушкин описывает в своем письме к Вяземскому, – иностранный гость повторяет то, что он услышал когда-то от русского, а может, даже публикует это в своем журнале. У русского читателя такая «цитата» впоследствии вызывает как минимум недоумение, а часто и возмущение.

Почему эти слова, когда их произносит Пушкин, не вызывают таких же отрицательных эмоций?

Да потому, что иностранец повторяет услышанные от русского горькие слова, не испытывая при этом тех же чувств.