Черный и зеленый

Данилов Дмитрий

«Объяснить Данилова очень трудно. Непосредственная радость от фразы, от всей ауры его письма, непроизвольность порыва навстречу пишущему и описываемому осложняются у профессионального читателя кучей литературных и философских ассоциаций: как это получается? на что это похоже? что за этим стоит?..»

Книга Дмитрия Данилова описывает повседневность во всех ее, порою, безрадостных, проявлениях. В тексте нашли отражение многочисленные реалии 90-х, какими они виделись обычному человеку. Автор сумел раскрыть в обыденном и повседневном нечто удивительное, ускользающее от глаз поверхностного наблюдателя.

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

Повести

Черный и зеленый

Получилось так, что в определенный период жизни пришлось торговать чаем, вразнос. Хорошим цейлонским (обычно) чаем, реже — индийским, еще реже — китайским. В основном, цейлонским. Черным и зеленым. Так сложились обстоятельства.

Но это потом было, а сначала было другое.

Дорога между гаражами

Работал в информационном агентстве Postfactum. Три раза в неделю надо было написать обзор прессы, чтоб к утру был готов. Обзор вставлялся в ленту новостей, которую потом продавали подписчикам за деньги, впрочем, без особого успеха, судя по событиям, которые произошли позже.

То есть надо было приходить поздно вечером, ночью. Это было зимой. Жил в Митино. Postfactum располагался в огромном кубическом здании в районе метро Ленинский проспект. Уходил из дома поздно, в десять, в одиннадцать. Большинство людей ехало, наоборот, домой, в светящееся теплыми уютными огнями Митино. Это было неприятно. Ехал в холодном автобусе № 266 до метро Тушинская. В автобусе холодно, окна покрыты толстым слоем замерзшей воды, и не видно, что происходит на улице. Местоположение автобуса определялось благодаря телесным ощущениям, возникающим при поворотах: вот повернули на Первый Митинский, вот повернули на Пятницкое шоссе. Вот повернули к метро. Метро Тушинская. Народу мало. До Китай-города, переход там удобный, просто перейти через платформу. До Ленинского проспекта.

Дальше можно было двояко. Первый маршрут — длинный и ужасный. Второй — тоже длинный, но покороче, но еще более ужасный.

Первый. Вышел из метро, это тот выход, который ближе к улице Вавилова. Углубился в переулки. Глухие, пустые. На улицу Орджоникидзе в сторону Серпуховского вала. Потом направо, опять в пустынные переулочки. Если посмотреть наискосок, можно увидеть Донское кладбище за кирпичной стеной, и там, вдалеке, в глубине кладбища возвышается такое неприятное здание, серое, там вроде бы находится Первый Московский крематорий. А напротив кладбища — здание университета Дружбы народов имени Патриса Лумумбы, огромное, с белыми на красном фоне колоннами, похожими на кости в ошметках мяса. В переулочки, поворот, еще поворот, еще немного вперед — и вот уже огромное кубическое здание, где располагается информационное агентство Postfactum.

Второй. Вышел из метро, тот же выход, но надо сразу на улицу Вавилова идти. Перейти улицу Вавилова. Дальше — просто дорога, не улица, а Дорога между гаражами. Очень длинная и довольно широкая. Как только человек отрывает ногу от улицы Вавилова и ставит ее на Дорогу между гаражами, на Дорогу между гаражами выходит примерно 20–30 собак. Они начинают лаять, громко лаять, и лают все время, пока человек идет по Дороге между гаражами, идет сквозь строй лающих собак. Они просто лают, не приближаясь и не нападая. Если к этому привыкнуть, можно просто идти и считать, что играет какая-то необычная музыка или что это шум ночного города. Справа, параллельно Дороге между гаражами, проходит Окружная железная дорога, там товарная станция Канатчиково, а за железной дорогой — ТЭЦ, исторгающая пар. Лай собак, шум поездов, диспетчеры станции Канатчиково переговариваются по громкой связи, регулируют транспортные потоки. Идти, идти дальше, собак не слышно, впереди горят уличные фонари — и вот уже огромное кубическое здание, где располагается информационное агентство Postfactum.

Перистые облака

Работа для вас, работа сегодня, из рук в руки. Нет работы. Нет редакторской, журналистской работы. Надо, как это называют некоторые, «кормить семью».

Объявление: что-то про книги, про книготорговую сеть. Пошел.

Около метро Аэропорт, в подвале. Фирмочка, торгующая оптом книгами и открытками. Сизов торговал на вокзале рождественскими открытками. Его поймали, связали, и вот он умер под пытками. Книги, как и открытки, не свои. Покупают книги и открытки, продают книги и открытки. Работают по Москве, Московской области и немножко по соседним областям. Было, например, сказано: мы очень агрессивно работаем во Владимирской области. Хозяин — улыбчиво-хитрый дядька, бывший театральный режиссер, сыплет шутками. Намекает на то, что вы (пришло несколько соискателей), я вижу, люди интеллигентные, может быть, творческие, надо отказаться от своих амбиций и быть просто распространителями книг и открыток. Он вот, значит, тоже театральный режиссер, отказался от творческих амбиций, и теперь он просто владелец маленькой оптовой фирмочки по продаже книг и открыток. Почему бы и нет. Почему бы и не отказаться от амбиций автора никому не нужных ночных обзоров прессы и не стать распространителем книг и открыток. Нормально.

Весь подвал хаотически завален пачками книг и открыток. Схема работы такая. Взять прайс-лист на продукцию и альбом с образцами открыток, оставив в залог сто тысяч рублей (альбом с открытками — материальная и чуть ли не духовная ценность). По заданию главного менеджера (второй человек в фирмочке, тоже приветливый улыбающийся молодой дядька) поехать по определенному маршруту, посетить определенные торговые точки и предложить им закупить товар. Товар с собой возить не надо (кроме образцов открыток), потом на газели товар развозят по точкам в соответствии с заказами. Открытие новых точек приветствуется. Оклада нет, только процент. При нормальной работе в месяц должно выходить примерно два миллиона.

Ну ладно, давайте попробуем. Спросили: далеко поехать сможешь? Да. Маршрут: Киржач-Карабаново-Александров-Струнино. Своим ходом, то есть электричками. Вот адреса магазинов. Вот прайс-лист. Вот альбом. Вот сто тысяч рублей в залог за альбом. Вот деньги на дорогу.

Карма-Йога

[1]

Отчитался о поездке. Карабаново заказало, Киржач хочет в августе, Александров вообще не хочет, Струнино закрыто. Похвалили. Главный менеджер (улыбающийся молодой дядька) сказал: я доволен поездкой. Заметил, что у него в дипломате лежит книга по оккультизму. Говорит, ничего, что мало получилось, лиха беда начало. Говорит, теперь давай по Москве. Маршрут — от Сухаревки по проспекту Мира до Рижского вокзала. Поехал.

На Сухаревке, на углу Садового кольца и проспекта Мира, книжный магазин. Где тут у вас товаровед, зачем вам, вот книги, открытки, какие книги открытки, ну вот, книги открытки, оптом, фирма такая-то, ладно, подождите, проходите сюда. Дядька, съевший собаку на многом. Товаровед. Сразу стал ругаться, что вы тут мне, мне тут вот это вот не надо, давайте на реализацию, а так нет. Что вы кричите. А то, приходят, деньги им давай, вас тут таких знаете сколько, никаких денег, только на реализацию. Нет, мы на реализацию не даем. Ну и все тогда. Дом военной книги на Садовом кольце. Нет, они этим не занимаются, нет, спасибо, нет, нет, спасибо. Магазин Журналист на проспекте Мира, около Рижского вокзала. Ой, хорошие у вас какие открытки, да, нам очень нужны, давайте на реализацию, видите, у нас тут стенд какой хороший, у нас открытки хорошо идут, мы их тут вот выставим, разлетятся мигом, давайте на реализацию, мы у вас еще книг возьмем, давайте, давайте, нет, мы на реализацию не даем, а вы со своим начальством поговорите, выгодно ведь, место хорошее, у нас открытки хорошо идут, спасибо, жалко, спасибо, жалко конечно, спасибо, ну, жалко, зря вы, спасибо, до свидания.

Приехал, отчитался об отсутствии результата, вернее, об отрицательном результате. Плохо, конечно, это плохо, да, все хотят на реализацию, но надо на них давить, мы с реализацией в принципе не работаем, из них деньги потом не вытрясешь, надо их давить, продавливать, ничего, получится, у меня знаешь сколько поначалу поездок пустых было, а потом как повалило, давай-ка теперь вот что, давай завтра в югозападном направлении поработаешь, давай так, Малоярославец-Обнинск-Наро-Фоминск.

Чтобы добраться до Малоярославца, надо преодолеть пространство, пересечь разные местности. В Апрелевке раньше делали так называемые грампластинки, а теперь неизвестно что делают, может быть, компакт-диски, и еще угрюмо стоят зеленые электрички в депо. На станции Толстопальцево один человек зевает, а другой просто лежит на платформе. Это далеко — Малоярославец, народ постепенно выходит, и вот его уже мало. За Наро-Фоминском содержимое вагона погружается в дрему. Можно было бы незаметно, в полусне проехать нужную станцию, но это невозможно, потому что Малоярославец — конечная, и надо освободить вагоны.

Малоярославец — город боевой славы, здесь сражались. От станции под косым углом отходит дорога-улица, примерно как в Карабаново, так по всей России устроено — станция, дорога отходит вбок от станции, неказистые домики, деревья и кусты, а потом незаметно, без резкого перехода начинается город, и домики такие же неказистые, но побольше, и магазинчики, и учреждения кое-где мелькают, а вот площадь, просто площадь, не Красная площадь, не площадь Ленина или там Юлиуса Фучика, а просто — Площадь, а вот и книжный магазин, на площади, культурное место, и оно должно быть на площади. Здравствуйте, книги-открытки, вот посмотрите образцы, можно сделать заказ, сделали заказ, небольшой, некоторое количество открыток, можно было бы их вообще с собой возить и сразу забирать деньги, потому что гонять газель в такую даль с таким ничтожным количеством открыток довольно-таки бесполезно, а книги пока не будем, книги это лучше осенью, к первому сентября, у нас осенью книги хорошо идут, мы закажем. До свидания, приезжайте ближе к осени, конечно, ближе к осени, обязательно. Если так пойдет, ближе к осени надо будет снаряжать целое кругосветное путешествие, целый обоз открыток и книг, но тогда они, наверное, будут просить приехать ближе к зиме, ближе к Новому году, тогда открытки вообще влет уходят, а сейчас все деньги на учебники и на школьную форму истратили, сейчас денег у народа нет, все только что из отпусков приехали, и учебники, и школьная форма, а вот где-нибудь в декабре приезжайте обязательно, привозите открыточки с Новым годом, а сейчас денег у людей нет, из отпусков, школьная форма, учебники, вы бы к Новому году. Так будет, наверное, осенью. А пока надо ехать в Обнинск.

Дедовск и деньги

Нет никаких нормальных, редакторских, журналистских вакансий. На самый крайний случай, как говорится, на черный день, было припасено объявление: продажа элитных сортов чая, приглашаются сотрудники, зарплата высокая. Одновременно наступили крайний случай и черный день. Пошел.

Подвал на улице Щепкина, недалеко от Сухаревки. Метров за пять до входа в подвал начинает пахнуть смесью чаев. Хороший запах. В подвале мрачненько. Все уставлено коробками с чаем и людьми с сумками и тележками. Вы на работу пришли? Первый раз у нас? Заходите вот сюда. Комнатка, стол, на столе множество открытых чайных пачек и баночек, по периметру на стульях сутулятся соискатели. Пожилая, но чрезмерно энергичная дама проводит ознакомительную лекцию. Все москвичи? Вы, ребята, не москвичи, да? Остальные москвичи? С москвичами все просто, товар выдается под залог паспорта. А вы, ребята, откуда? Из Химок? Прописка подмосковная? Тогда надо деньги за товар оставить в залог. Значит, так. Все просто. Мы с вами заключаем договора. У каждого будет номер. Приходите завтра утром. Идете вон туда в кассу, девушка за компьютером, видите, сидит, вон туда народ стоит, вот вы туда идете завтра, пораньше приходите, часов в семь, называете номер и фамилию и говорите, что заказываете. Ребята, надо вот что заказывать. Лучше всего идет, конечно, черный чай, крупнолистовой, вот видите, маброк, батик вот тоже хороший, дилма, но он похуже, вот маброк — он лучше всего, такую пачку надо тысяч за пятнадцать продавать, а у нас она стоит одиннадцать пятьсот, значит, три пятьсот себе на карман, тут вот в накладных написана цена продажи, но вы за сколько хотите можете продавать, за двадцать продадите — хорошо, хоть за пятьдесят, я когда еще торговала, однажды за пятьдесят продала одному мужику, еще очень хорошо тысяча и одна ночь идет, это вообще, вот понюхайте, понюхай, ты тоже понюхай, поняли, какой чай, его женщины очень любят, если в парикмахерскую какую — нибудь зайти и предложить, у вас там его сметут, они любят чтобы цветочный вот такой, он правда очень вкусный, сейчас чайник вскипит, можно будет попробовать любой чай, надо обязательно пробовать, чтобы знать, что людям говорить, они все разные, крупнолистовой вот такой чай, как маброк или батик, его знаете как собирают, с каждого куста только три верхних листочка, а остальное идет на более дешевые сорта, вот резаный лист, он обычно из других листочков идет, более низкого качества, а крупнолистовой, листики цельные, он самый лучший, вы его побольше берите, а вот в жестяных банках по полкило, такую банку можно тысяч за тридцать пять — сорок продать, а у нас цена двадцать четыре, сразу шестнадцать тысяч себе на карман, а вот этот чай вообще дорогущий, видите, в стеклянной банке, это зеленый, млесна фирма называется, серебряные иглы чай называется, он у нас стоит сто пятьдесят тысяч, а продать можно за триста-четыреста, но его сложно, конечно, продать, зеленый вообще у нас не привыкли пить, но некоторые любят, он полезный, выводит шлаки хорошо, если у кого камни в почках, тоже полезно очень, вот у нас есть обычный зеленый, цейлонский, маброк, вот видите в зеленых пачках, он тоже идет неплохо, некоторые вообще специализируются на зеленом чае, вот у нас тут распечатки есть, возьмите, это вам, вот, и ты возьми, да, там про чай написаны основные сведения, которые пригодятся, когда вас люди будут спрашивать, почитайте обязательно перед первым выходом, надо товар знать, давайте, вот договора, там заполните все, там все понятно, паспорта с собой у вас, вот давайте, подпишем, а завтра приходите, берете товар и идете по конторам, по парикмахерским, по магазинам, где народу мало, продавцам предлагайте, в офисы, в фирмы, там у людей денег много, там, правда, охрана не пускает обычно, но можно с любой охраной договориться, пачку чая в конце концов подарить, я когда первый раз пошла, за час обошла тут все вокруг и за час заработала триста тысяч сразу, так что это не трудно, главное не бояться, чего бояться-то, ну пошлют, ну послали, и дальше пошел, здесь послали, там купили, ничего, все нормально, потом поторговали, приходите опять сюда, что не смогли продать, возвращаете на складе, если, конечно, товарный вид не нарушен, если там обертка порвана или коробка помята, у вас не примут, вот, а потом опять в кассу, вам на складе отметку в накладной сделают, что вы вернули столько-то пачек, а за остальное отдаете по накладной в кассе деньги, а вся прибыль ваша, понятен механизм, вот смотри здесь вот в накладной наша цена написана, а продаешь ты дороже, а отчитываешься по нашей цене, пачку за двадцать тысяч продал, а наша цена тринадцать, семь тебе на карман, понял, поняли, вот вскипел, давайте попробуем, вот смотрите, я здесь маброк заварила, а вот тут тысяча и одна ночь, девушка, попробуй, и ты тоже, попробуй вот, смотри, чувствуешь, отличается, а вот тут я немножко зеленого заварю, вкус у него специфический, привыкнуть надо, вы когда первые деньги будут, купите себе по пачке основных сортов, дома заварите как следует, распробуйте, хороший чай, хороший, да, у нас хороший чай.

Хотелось сразу убежать, но не убежал. В конце концов, надо послушать, отказаться никогда не поздно. Заключил договор, получил номер. Дома уныло лежал на диване, оценивал, взвешивал. Ужас, в сущности, продавать, с баулами, ладно там книги-открытки были, там хоть с прайс-листом и альбомчиком, все-таки книги — это как-то культурно, а тут с коробками, к людям приставать, кому он, этот чай, нужен, все можно купить в магазинах, никто ни хрена не купит… Утром встал в полшестого утра и поехал.

Семь утра, а народ с сумками уже толпится. Специалисты в области прямых продаж. Встал в их ряды. Пока стоял в очереди, думал, чего взять. Вот этих, маброк, пачек семь, и батика штук пять, в пакетиках тоже штук пять, оно гадость, конечно, но некоторым нравится, и тысяча и одна ночь штуки три, и две большие банки маброк, и вот этих вот еще, резаный лист, штук пять, хватит. Девушка: вы у нас первый раз? Да.

Заказал, на складе выдали. Упихал в большую черную сумку через плечо. Упихалось, но с трудом. Помнется, наверное. Ладно. Вышел на свет Божий. Хорошо, солнышко.

День или часть дня

Итак, что мы видим, что мы видим. Мы видим вот что.

Мы видим цепочку событий, мелких и несущественных, непрерывную цепочку, одно событие за другим, одно перетекает в другое, маленькие суетливые события, и между ними никаких промежутков, сплошное полотно или конвейер или эскалатор, нет никакого зазора между событиями, сплошное тихое медленное время, состоящее из событий; события происходят со стенами, домами, стульями, лампочками, ложками, деревьями, машинами, городом, человеком, вот он, человек, мы его заметили и теперь уже не упустим из виду.

Человек спит, лежа на широкой кровати, вернее, это не кровать, а диван, в сложенном виде это просто диван, так называемая мягкая мебель, а в виде разложенном превращается в большую квадратную мягкую плоскость, то есть, по сути дела, в кровать, на ней легко размещаются два человека и даже могут в таком положении совершать более или менее активные эмоционально-физические взаимодействия, а могут и трое разместиться, например, если вдруг приехали гости и надо их куда-то положить спать, но втроем будет тесно, и тут уже не до эмоционально-физических взаимодействий, а чисто поспать, просто чтобы переночевать, но человек лежит один, совершенно один, это довольно-таки удобно — лежать одному на широкой кровати, можно лежать по диагонали, разбросав конечности в разные стороны, что и делает наблюдаемый нами человек.

Кроме кровати и человека в комнате есть еще несколько предметов: стол с компьютером и телефоном, стул у стола, стул у стены, кресло, телевизор на тумбочке, видеомагнитофон, стеллаж с книгами, много интересных и неинтересных книг, много всякой мелочи — компакт-диски, аудио- и видеокассеты, дискеты, бумажки, ручки, всякая мелочь, вроде бы ненужная, но если ее всю выбросить, то наверняка пропадет что-то нужное и даже ценное, ее не выбрасывают, она накапливается, накапливается и лежит тут и там неприятными залежами. Окно, в которое видно заоконное пространство. Утро, лето, голубое небо, утро. Дома и деревья.

Дом десять

Часть жизни прошла в Тушино. Часть детства прошла в Тушино. Довольно большие отрезки времени проведены в Тушино. На Туристской улице, дом 10. Там жила бабушка.

70-е годы, 80-е годы. 70-е годы и первая половина 80-х годов.

Проводил там выходные дни, каникулы. Что-то вроде дачи или деревни, потому что ни дачи, ни деревни не было, и для этих целей использовалось Тушино.