С небес об землю

Дэн Ли

Добыв могущественные артефакты боевой маг Клара Хюммель мечтает об окончательном искоренении Зла и установлении царства Добра в Упорядоченном. Но то, что стоит за судьбой, имеет на этот счет свое мнение. И Клара отправляется в странствия по Реальностям, увлекая за собой и других, не менее могущественных и амбициозных.

Дэн Ли

С небес об землю

Вместо вступления

Часть 1. Странный мир

Глава 1. Человек предполагает

«Получилось!»

Клара Хюммель, боевой маг по найму вела свой маленький отряд вглубь леса, уходя все дальше от места стычки, где остались Кэр и это жемчужное чудовище

[1]

. Ее лицо было спокойно, взгляд внимателен, а жесты скупы и выверены. И ничто не выдавало ликованья, заполнявшего все ее существо.

«Получилось! Она смогла пройти неторными путями, пройти там, где спасовал бы и сам Архимаг. И вот вожделенные Мечи, завернутые в кожу, намертво приторочены за спиной. Клару потрясала их сила и их ненависть. Ничто не сможет устоять перед их мощью. Теперь Клара сможет выйти на бой с Сущностью и — она ни капли не сомневалась — победить.

А потом можно встретиться и с Падшим. И обсудить изменение контракта. Конечно, слово боевого мага больше жизни. Но ведь заказчик не был откровенен при заключении сделки. Это не простые артефакты, созданные в каком-то там мирке. Это Сущности, которым хватит силы потрясти Упорядоченное! А значит, контракт должен быть пересмотрен! Нельзя отдавать такое оружие в руки Падшего, преследующего какие-то свои, наверняка узкокорыстные цели. Нет! Они должны быть в распоряжении Гильдии боевых магов».

«Получилось!», — ликовала душа. «Игнациус был неправ, когда заставил отказаться от выполнения договора. Теперь Гильдия боевых магов не будет прозябать в нищете, склоняясь перед растяпистыми погодниками и чванливыми целителями, что богатеют, пользуя разжиревших правителей мирков. Теперь силой Мечей боевые маги наведут порядок в Упорядоченном и навсегда уничтожат козлоногих строителей Пути. Смогут навсегда избыть зло из этого Мира. Смогут установить в Мирах истинную справедливость. Смогут…».

Глава 2. На кончике пера

Я прохожу пыльными коридорами, образованными пыльными стеллажами, заставленными пыльными книгами. Хотя непонятно, откуда здесь пыль, здесь, где нет ни времени, ни материи, ни даже пространства. Но она, вездесущая, проникает откуда-то и лежит вековыми пластами, в которых остаются мои следы. Следы в пыли веков, пыли рассыпавшихся прахом надежд, пыли давно забытых свершений.

А может их и нет — этих следов, этих коридоров, полок и книг. Может все это — только мои воспоминания.

А может и их нет — моих воспоминаний, как, возможно нет и меня. А есть только мое воспоминание обо мне и мои воспоминания о воспоминаниях.

Я протягиваю несуществующую руку и беру с несуществующей полки несуществующую книгу, с которой на несуществующий пол и мои несуществующие брюки осыпается несуществующая пыль.

Глава 3. А куда они денутся

Вокруг простирались цветные полотнища, брезгливо вздрагивающие, когда Игнациус пронзал их.

Искрились белоснежные разломы пластов Реальности.

Вспыхивали и гасли привычные картины Межреальности.

Снова возникали пласты, слои, полотнища и нити.

Иногда он видел чьи-то огромные лица. А временами буквально физически ощущал на себе чьи-то взгляды, наполненные бессильной ненавистью. И однажды, встретившись с таким опаляющим взором, он вдруг понял, что это Павшие глядят на него, не в силах ни остановить его полет, ни воспрепятствовать возможному переносу Клару.

Глава 4. Галопом по мирам

Я подошел к входной двери, но хотя вывеска и узнала меня, дверь не открылась. Некоторое время я стоял, вглядываясь в свое изображение на синем стекле вывески поверх золотистой надписи «АН РФ НИИЧАВО».

Давным-давно я вот так же впервые стоял перед почти такой же вывеской с надписью «АН СССР НИИЧАВО», но даже не видел двери. Для всех посторонних наш институт выглядел как двухэтажный лабаз с вывеской, расположенной прямо между двух окон.

История института уходит в далекое прошлое. Упоминания о нем историки обнаруживают и в берестяных грамотах, и в легендах майя, и в шумерском эпосе, и в Упанишадах, и в Ветхом Завете, и в Велесовой книге.

С древнейших времен, когда первый человек открыл для себя магию, те неприкаянные души, которым было не интересно править племенами и потрясать Вселенную своими магическими искусствами, превращать свинец в золото и воду в вино, ужасать народы и их правителей мрачными пророчествами и создавать неудобочитаемые трактаты в тщетных попытках навязать миру свое единственно верное мировоззрение, собирались здесь, на самом краю Ойкумены, чтобы постичь тайны мира и одной из его граней — магии, очистив ее от дешевой мистики и веры в непознаваемое, и сделав таким же надежным инструментом, как и другие отрасли науки.

Глава 5. Жизнь вместо жизни

Пройдя по улице Клара с Ковалевым свернули в переулок и вскоре уже стояли перед странным массивным бревенчатым домом. Посередине между двумя подслеповатыми окнами, выходящими в переулок, там, где следовало быть входной двери, висела синяя вывеска, на которой золотом было написано «АН РФ НИИЧАВО».

Ковалев вынул свое служебное удостоверение и, раскрыв его, поднес к вывеске. Некоторое время ничего не происходило, а потом вывеска растаяла и на ее месте появилась солидная дубовая дверь с массивной медной ручкой в виде головы дракона. С усилием потянув за ручку, Ковалев открыл дверь.

— Проходите пожалуйста. Там вас встретят. Я подожду здесь.

— А если я там сильно задержусь, или вообще получится вернуться в мой мир.

— Не думаю. Но если получится, то мне сообщат. Прошу, проходите.

Часть 2. След козла

Глава 1. В жерле вулкана

Черная скала выпирала из безмятежной лениво колышущейся глади океана и почти отвесно взметывалась на головокружительную высоту.

Когда-то в незапамятные времена это был вулкан. Не великий, конечно, а так, из средненьких. Но пылал он, презрительно поплевывая раскаленным пеплом, не хуже и тех, великих, оставшихся в памяти человечества как ужасные порождения земных недр. И лава текла не хуже, окружая его кипятком и клубами пара. Глубины здесь были немалые, так что прежде чем показаться миру ему пришлось много потрудиться, наращивая свое тело и пронзая толщу воды.

Но теперь вся его бурная молодость в далеком прошлом. Вот уже несколько миллионов лет торчит одинокая безжизненная скала, окруженная узкой полосой обкатанной гальки. И только ветер изредка гудит, играясь с давно погасшим жерлом, уходящим в неведомые глубины. Даже птицы не скрашивают ее одиночество, и лишь прибой ведет свой неумолчный разговор.

Глава 2. Так начинаются войны

Когда они появились в офисе, Яна и Кортес уже дожидались их. Судя по недовольному виду Кортеса, тот явно не выспался и был слегка раздражен ранним вызовом.

Посмотрев на Артема, Кортес легонько присвистнул:

— Да, вижу, Инга тебя основательно заездила. Ты на отдых убывал более отдохнувшим. Что вы там наотдыхали, что нам пришлось в такую рань ехать варить кофе?

Глава 3. Белая перчатка

«Пресс-службы Великих Домов Людь и Чудь официально объявили, что технические неполадки устранены и возобновлен отпуск энергии Источников по прежним ценам…»

(«Тиградком»)

«Красные Шапки — малая семья, генетически близкая людам. Входит в Великий Дом Людь. Основные кланы: Гниличи, Дуричи и Шибздичи.

Во главе семьи стоит Великий фюрер. В настоящее время Великим фюрером является Кувалда, бывший фюрер Шибздичей, единственный уцелевший фюрер кланов, объединивший семью под своим руководством. Остальные два фюрера Сабля — фюрер Гниличей, и Секира — фюрер Дуричей, погибли в авантюре, затеянной Вестником.

Глава 4. Оракул сегодня не работает

Когда Всеслава — королева Зеленого Дома, в сопровождении барона Мечеслава и воеводы дружины Дочерей Журавля Миланы вошли в кабинет князя, Франц де Гир — Великий магистр Ордена, его и мастер войны Гуго де Лаэрт уже сидели в креслах за большим круглым столом, ожидая начала совещания. Всеслава, раздраженная поздним, срочным и настойчивым приглашением, которое сделал лично князь, не объясняя причин столь поспешного сбора, выглядела как всегда безукоризненно. И только один чуть-чуть растрепавшийся локон, слегка выбивался из общей картины. Было заметно, что королевские стилисты приложили немало усилий для создания образа бросившей все дела королевы, срочно прибывшей на совещание.

Учтиво поздоровавшись, она окинула быстрым взглядом помещение, сумев увидеть и как всегда неподвижного князя, скрывающегося под своим плащом с большим капюшоном, и несколько напряженного Сантьягу, и угрюмых Франца с де Лаэртом, и зачем-то приглашенную сюда и также занявшую места за круглым столом команду наемников Кортеса, и незнакомую ей молодую женщину в простой кожаной куртке, сидевшую рядом с князем.

— Прошу вас, ваше величество, — Сантьяга учтиво отодвинул кресло.

Часть 3. Дозором обходит владенья

Глава 1. Иной — он тоже человек

Лежа на диване я смотрел как Светка прихорашивается у зеркала.

— Хватит валяться, — сказала Светка, почувствовав мой взгляд. — Встал бы зарядку сделал. А то ты, кажется, начинаешь полнеть.

— Это у меня генетическая предрасположенность, — сказал я. — Кому Боги дали осиную талию, а кому и ослиную. И с чего ты взяла, что я стал полнеть? И так ношусь как угорелый львиную долю светового дня, да и темновой ночи тоже.

— Не львиную долю, а львиную дулю ты носишься, — сказала Светка, нанося тушь на ресницы.

— Светик, — сказал я, — ты же на занятия идешь, а не на встречу с пьяными каманчами. Для чего так тщательно рисовать личико? Зачем тебе эта боевая раскраска?

Глава 2. Бывают и иные Иные

Я посмотрел на часы и неохотно поднялся с постели. Пора было ехать на вокзал.

Заперев входную дверь, я вставил наушники в уши, включил плеер, задав ему случайный выбор, опустил в карман, и начал неторопливо спускаться по лестнице, размышляя о прочитанном. Похоже, автор заметок строил свою концепцию мира. Некоторые его мысли были интересны. Другие спорны, и я бы с интересом поговорил бы с ним, если бы знал, где его найти.

Когда я вышел из подъезда, инструментальная пьеса закончилась, и в наушниках зазвучала песня.

Я нырнул в метро и ступил на эскалатор. Лента медленно ползла вниз, и я смотрел на едущих мне навстречу людей, машинально считывая их ауры.

Глава 3. Рутинное дежурство

Сегодня мне выпало быть старшим патруля. В напарники я получил двух недавно принятых в Ночной Дозор Иных — Виталия и Славу. Пока слабые и неопытные ребята, но старательные.

По-правде сказать, особой радости я не испытывал. Не люблю работать в группе. Каким бы опытным и выдержанным ни был напарник, а все равно идеально не притрешься. У него свои привычки и заморочки, у меня свои. Я люблю работать в одиночку, то есть в паре с самим собой. И мое общество мне никогда не надоедает. Но, что делать. Как говорит Гесер, надо воспитывать подрастающее поколение и свою смену.

Я получил у дежурного район патрулирования, уточнил оперативную обстановку и пошел воспитывать обоих — и поколение, и смену.

Нам достался спальный район, и мы бродили по постепенно пустеющим улицам между домов, в которых медленно гасли окна.

Дежурство было рутинным, и я использовал свободное время, чтобы поднатаскать ребят.

Глава 4. Благими намерениями

— Побудьте пока здесь, — пропуская задержанных в комнату, сказал доставивший их молодой человек. — Я пойду доложу о вас руководству. — Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Звонко щелкнул замок.

Ошеломленные случившимся путешественники беспрекословно прошли в комнату. Кортес подошел к окну и всмотрелся в пейзаж за окном.

— Слава Богу, мы в Москве, — сказал он. — Может, не будем ждать решения этого неведомого руководства, да рассосемся отсюда? Это всего лишь первый этаж. Помнится, мы с Артемом как истинные джентльмены покидали Зеленый Дом через второй этаж, и ничего. Обошлось.

— Как, в Москве? — вскинулась Всеслава. — Я не чувствую Источника. И вообще у меня не осталось никаких магических сил.

— Я тоже не ощущаю Источника, — сказал Франц. — И нет магических сил, но, тем не менее, нет и упадка обычных сил.

Часть 4. Дамоклова печать

Глава 1. Одним росчерком пера

Из спинки дивана вывалился бесформенный ком и покатился по полу, распадаясь на составляющие. Первым, как самый легкий, затормозил Завулон, проехав животом по выскобленным половицам и тормозя ногтями.

Затем появился Хедин в своей потрепанной коричневой куртке, принявший человеческий облик во время переноса. Ему повезло больше. Собрав гармошкой расстеленные на полу полосатые половики он с комфортом доехал на спине до стола и благополучно застрял между ножек, плавно погасив скорость, уцепившись за ветхую серую скатерть с бахромой, которая, в конце концов, соскользнула со стола и укрыла Хедина, сформировав живописный холмик.

Ракот прокатился через всю комнату, с размаха врезавшись в стену под вешалкой, на которой висела разная рухлядь. Вешалка вздрогнула и покачнулась. Задумчиво повисев некоторое время она с шумом рухнула вниз, оглушающее шаркнув по стене, и задрапировала Ракота горой ватников, вылезших шуб, драных кепок и ушанок.

За стеной скрипнула половица, раздались шаркающие шаги и стук палки. Дверь отворилась и в комнату медленно, опираясь на суковатую палку и волоча ноги в валенках с галошами, вошла согнутая старуха, одетая в черное суконное платье и ватную безрукавку. Голова бабки была покрыта черным пуховым платком, завязанным под подбородком. Оглядев комнату, она скрипучим голосом произнесла:

— Да енто чтой такое деется? Всю комнату разгромили, оглоеды. Вы откудова взялися-то?

Глава 2. Материальные ценности

Утро началось как обычно. Когда я пришел в машинный зал, там меня уже дожидался Кристобаль Хозевич с новой, собственноручно написанной программой. Мы разобрали его программу, а потом долго спорили о преимуществах и недостатках объектно-ориентированного программирования.

— Нет, Саша, — упрямо говорил он, отвергая все мои доводы. — Да, я согласен, что с ООП любой может слепить программу. Как раньше любая кухарка могла управлять государством, так теперь любая кухарка может лепить программы. Именно лепить. Как пельмени.

Да, я согласен, ООП дает быстроту создания программы. Но это же рутина. Где полет мысли? Где изящество программы? Посмотрите, сколь изящна программа, написанная на старых добрых языках в открытом коде. Она прозрачна и интуитивно понятна. Она быстро работает и требует мало памяти.

И сравните с тем монстром, который вы получаете, когда создаете программу в ООП. Именно создаете, собирая как детский конструктор, а не пишете.

Как этот монстр съедает все ресурсы машины — быстродействие, память.

Глава 3. И скажу я вам по-нашему, по канцелярски

Выйдя из лифта я приветственно помахал Феде — снежному человеку, сидевшему у большого, поросшего мхом камня, на котором виднелись начала расположенных друг под другом вырезанных в камне надписей; «Кто налево пойдет, тому… Кто направо пойдет, тому… А кто прямо пойдет…».

— Мордой врежется, — вполголоса продолжил нижнюю строчку грубый Корнеев.

Ребята успели к отправке лифта в последний момент, да и то благодаря тому, что Федор Симеонович, пользуясь своим служебным положением, трансгрессировал их прямо из канцелярии. Зато они притащили с собой все наши заявки, подписанные Янусом, украшенные свежеоттиснутыми угловыми штампами и печатями, затейливой подписью начальника канцелярии, а также надлежащими исходящими номерами и датами.

Снаружи наш институт выглядел двухэтажным зданием по десяти окон на каждом, выходивших на узкую, зажатую лабазами улочку. Изнутри он был огромным зданием. Он простирался в обе стороны и вглубь двора на километры, но окна всех помещений выходили на ту же самую улочку. Роман Ойра-Ойра пытался мне объяснить этот феномен, привлекая аппарат нелинейных многомерных пространств малой связности, но поначалу я не мог разобраться в головокружительных математических выкрутасах, а потом привык и перестал удивляться.