Без слёз

Дэви Дэви

Вообще-то, Змей и Дикарь были первыми обитателями мира Элпис, на стадии придумывания. Это потом их «подвинули» Яромир и Дани. Но после «Детей…» мне очень хотелось написать историю, где Змей и Дикарь живы и счастливы…

1

Даже потом, спустя много лет, Руни Корд считал своё детство очень счастливым. Детство — это то, что было до учебного центра, до армии…

А самыми счастливыми были, конечно, выходные дни, которые они проводили вместе, всей семьей. Отцу не надо было на работу, а Наиль приезжал к ним накануне вечером из Флорес и оставался дома на целые сутки. В конце каждой рабочей недели…

Они жили в небольшом шахтерском городе, куда ни кинь взгляд — всюду сталь и бетон, да скупые на улыбки, суровые лица работяг. Женщины в этом городе не жили, только приезжали иногда в местный Флорес на заработки. С одной из таких отец Руни заключил когда-то контракт на ребенка. Если бы родилась девочка, отец мог бы уехать отсюда в более чистое и приятное место или — за большие деньги — уступить права на дочь. Сын — это, конечно, совсем другое дело. Но Руни всегда знал, понимал своим детским чутьем, что отец хотел ребенка не для выгоды и не для того, чтобы было кому содержать в старости. Нет, Руни был любим просто так. Крепкие объятья больших сильных рук стали для маленького Руни Корда первым уроком любви.

А второй урок он усваивал позже, когда слышал звуки за тонкой перегородкой, отделявшей его комнатку от отцовой спальни. Когда отец был с Наилем… Шепот, шорохи, приглушенные стоны, иногда легкие шлепки и тихий смех… Наутро отец улыбался и сиял, как не было усталости, накопленной за неделю тяжелого труда. И Наиль был раскрасневшийся и оживленный, и они с отцом обменивались многозначительными взглядами, и всё старались касаться друг друга… Руни было ясно — у них любовь.

Выходные начинались с совместного завтрака. Наиль отлично готовил, чаще всего он пек блинчики — специально для Руни, который их обожал, — а к блинчикам всегда привозил что-нибудь из Флорес: сахарную пудру, джем, а по праздникам даже настоящее варенье. Наевшись, они усаживались втроем на диване перед телевизором и смотрели развлекательные программы, дружно и весело обсуждали всё подряд… Кто-нибудь может решить, что такая жизнь скучна и однообразна, но Руни так не считал.

2

Ночной марш-бросок вымотал Руни до состояния полного отупения. Он ощущал себя чучелом, на каких ножевые удары отрабатывают…

И ведь днем-то их тоже гоняли, по выражению Сета — «как сраных котов по бане». А посреди ночи снова подняли… Тяжелее всего было то, что в конце не досчитались Большого Алефа. Потом Волк — зеленоглазый Яромир Шоно, в первый же год получивший нашивки командира отделения — сообщил всем, что Алефа нашли, он, видно, зацепился за какую-то корягу, свалился в овраг да и свернул себе шею. Умер сразу, даже не пискнув. Вот и не заметил никто…

Руни дольше всех торчал под душем, выскребая себя, будто хотел смыть не только грязь, проникшую даже в волосы и в рот, но заодно и воспоминания о громком заливистом смехе Алефа…

Потом побрел в столовую. Хотя, аппетита не было совсем, при одной мысли о еде во рту противно становилось. В отличие от Руни, его друг бодро работал челюстями.

— Где тебя носит? — проворчал Сет с набитым ртом. — Я тут задолбался твой хавчик оберегать от разных там ненасытных.