Дар Элизабет

Дэвидсон Донна

Элизабет Вайднер обладает поразительным даром: она способна читать мысли людей, порой ей являются «видения» – картины из будущего, которые непременно сбываются. Юная девушка тяготится своим «проклятием», мечтает избавиться от него. Но постепенно оказывается, что эту особую одаренность можно направить на пользу людям, что она не мешает, а, напротив, помогает любви.

Глава первая

Пэкстон, Англия, июнь 1809 года

Натан Данбар, маркиз Хоксли, поднялся во весь свой огромный рост и вылез из ванны, разбрызгивая во все стороны воду. Брызги, попадая в огонь, сердито шипели, что вполне соответствовало его мрачному настроению; на ковре сразу образовались две небольшие лужицы.

– Послали, как какого-то мальчишку на побегушках! – пробормотал Натан себе под нос. – И для чего?! Шпионить за Элизабет, этим неразумным ребенком шестнадцати лет, не обладающим ни манерами, ни внешностью!

Он сильно растер плечи и грудь смехотворно маленьким вышитым полотенцем и, с отвращением чертыхнувшись, бросил его в остывшую воду.

– Проклятый курятник!

Глава вторая

Слезы скатывались по щекам Элизабет, врываясь в ее сон, и она никак не могла остановить их. Наступал тот самый момент между сном и явью, когда перед ее глазами появлялись картины, от которых невозможно было избавиться, которые преследовали ее потом целый день.

Элизабет тщетно пыталась проснуться, металась на постели, сбрасывала с себя одеяло… Напрасно. Перед ее мысленным взором возникла картина, которую она впервые увидела девочкой и которая повторялась затем десятки раз, наполняя сердце ужасом.

Элизабет стало трудно дышать, как будто ее затягивало в водоворот. От мелькания красок закружилась голова – темные ночные тени и красные розы, которые уже начали засылать, становясь по краям черными. Краски замелькали над палубой яхты, закружились вокруг спящих родителей Элизабет и над родителями Натана.

«Просыпайтесь, вставайте! – шепчет она во сне. – Ну, пожалуйста, вставайте и возвращайтесь домой!»

На палубе стоит высокий человек, дрожащий от бешеной ярости. Его руки сжаты в кулаки, голова откинута назад; он зашелся в немом крике, на его лице и шее вздуваются вены, которые похожи на червей. Наконец его судороги проходят, он открывает глаза, осматривается вокруг и улыбается. Постепенно улыбка застывает у него на губах и превращается в звериных оскал. От страха сердце Элизабет, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.