Портал на Керторию

Дихнов Александр

XXV век. Среди землян, расселившихся уже по всей Галактике, тайно живут керторианцы – представители совершенно иной цивилизации. Они воюют между собой – и только тот, кто останется в живых, сможет вернуться на родину и стать Королем. Но некоторые из них стремятся к власти не только над Керторией…

Часть 1

Глава 1

Утро 23 мая 2493 года выдалось ничем не примечательным" – так, кажется, начинался мой предыдущий опус? Ну, могу вам сообщить, что утро четвертого июля было еще посредственнее. Если это, конечно, было именно утро и именно четвертое июля, а ни в том ни в другом я большой уверенности не испытывал… На первый взгляд, это может показаться кому-то странным, ведь существуют надежные способы определения времени: часы, календарь, в окно можно выглянуть, в конце концов… Но всех этих чудесных возможностей я был лишен. Окна – по объективным причинам: на космических кораблях даже если и есть иллюминаторы, то для выяснения времени суток толку от них мало; остального же – по субъективным.

Только не подумайте, что под «субъективностью» я здесь подразумеваю некие собственные пожелания. Вовсе нет. Я только имею в виду, что текущее положение дел зависело от желаний другого человека, или точнее – керторианца, или еще точнее – герцога Реналдо Венелоа. А заключалось это самое положение в том, что я уже добрых две недели сидел на борту «Прометея». Сидел в самом неприятном смысле этого слова – на гауптвахте! В маленькой шестиметровой камере, не обремененной излишними удобствами, к коим, безусловно, относились и часы… Вообще, куда проще перечислить, что в моей камере имелось: четыре металлические стены, пол, потолок, к которому крепилась парочка никогда не гаснущих люминесцентных ламп, кровать ужасного качества, транспортер, по которому через стену подавались пища и сигареты, и деликатно отделенный перегородкой сортир (или правильнее будет назвать его парашей? – грубо, но зато соответствует действительности)… Ах да, была, разумеется, еще и дверь, которая никогда не открывалась. Что ж, убого, ничего не скажешь. Вопрос «как дошел ты до жизни такой?» выглядит как никогда уместным.

Должен признать, дать ответ прямой и однозначный было бы несколько затруднительно. Хотя если затрагивать только фактическую сторону, то тут все будет выглядеть просто, не сказать бы – примитивно.

Итак, что же произошло после волнующего финала на «Бантаме»? Это нетрудно описать в нескольких фразах. Сначала мы с Уилкинсом просто пялились несколько минут на тяжелораненую Гаэль, затем сообразили, что не худо было бы оказать ей первую помощь, и принялись за дело. Вытащили с осторожностью кинжал Вольфара, изобразили кое-какой перевязочный материал, но только майор собрался приступить к обработке раны, как появился подзабытый нами герцог Венелоа. Появился не один, а вместе с группой десантников, подоспевших тем временем с «Прометея»… На этом все и кончилось: чрезвычайно раздраженный и нелюбезный герцог в ультимативной форме потребовал от нас сдаться, и никакие мои увещевания успехом не увенчались – видимо, мой удар ломом по затылку здорово запал ему в душу… После классического поднятия рук мы с майором были доставлены под надежным конвоем на «Прометей» и помещены непосредственно на гауптвахту (по крайней мере, такова была лично моя участь). Больше никаких событий припомнить не могу, как ни пытаюсь, – ни Реналдо, ни кто-либо из его подчиненных в контакт со мной не вступал. Единственным намеком, что по ту сторону двери обо мне еще тлели воспоминания, была регулярно поступающая жратва. Как говорится, и на том спасибо…

А как же Гаэль, оставленная мной в столь трагический момент, можете спросить вы? Не волновался ли я о ней?.. Скажу честно, и да и нет. Нет – в том смысле, что за сохранность ее жизни я был спокоен. Если расположение внутренних органов у Гаэли соответствовало керторианскому (а судя по находящемуся справа сердцу, так оно и было), то рана могла быть сочтена тяжелой, но никак не смертельно опасной: максимальный вред, который мог нанести кинжал Вольфара, – это продырявленное легкое. А при наличии надлежащего медицинского ухода она уже должна была вовсю идти на поправку. В том же, что ее будут лечить как следует, я тоже не сомневался: согласно отданному Реналдо еще на станции приказу Гаэль незамедлительно отправили в госпиталь «Прометея», даже раньше, чем нас с майором. И дело тут, конечно, отнюдь не в человеколюбии герцога Венелоа (опасаюсь, таковое отсутствует у него напрочь). Даже невзирая на изрядную взвинченность, ему, как и мне, хватило одного взгляда на рану в груди живой Гаэли, дабы увидеть загадку, важность которой для всех керторианцев трудно переоценить. Так что до тех пор, пока Гаэль не выдаст свои секреты, со стороны герцога ей ничего не грозило. А зная ее характер, я готов был поддержать пари на очень невыгодных для себя условиях, что она никогда их не выдаст. Ни по-хорошему, ни по-плохому.

Глава 2

Мой кабинет совершенно не изменился за прошедшие недели: все предметы мебели и вещи располагались на привычных местах и являли собой комбинацию бестолкового беспорядка (который разводил я) и образцовой чистоты (которую наводил обслуживающий персонал). Это сыграло со мной злую шутку – на мгновение показалось, что можно просто присесть в кресло, закрыть глаза, и все случившееся безвозвратно канет в фантасмагорический, но абсолютно безобидный мир снов…

Но кануло что-то другое. А именно бластер, просвистевший над моим плечом и пробивший сдвоенное стекло. Звон осыпающихся осколков сопровождался неожиданным резким смехом, и я повернулся к Гаэли, намереваясь задать вопрос типа «зачем вы это сделали?». Но подобные слова замерли у меня на языке и быстро трансформировались в резкое: – Прекратите истерику!

Действительно, у Гаэли тряслись руки, подрагивали губы – казалось, она вот-вот разрыдается. И хотя в свете того, что она, вполне вероятно, только что спасла мне жизнь, стоило выразиться помягче, но… понимаете, у меня резко отрицательное отношение к женским истерикам. Я их попросту пугаюсь…

К счастью, Гаэль отреагировала в нужную сторону – приподняла руки ладонями вперед, выдавила еще один смешок и пробормотала:

– Да-да, сейчас. Это пройдет… Я, знаете, первый раз… по живым мишеням стреляла. Раньше только так, в тире…

Глава 3

– С начала? – как будто нехотя переспросила Гаэль. – Это с рожденья, что ли?

– О да, это весьма небезынтересный факт!

– Конечно, редкое по значимости событие… Хотя больше всего оно походило на трагедию.

Сделав такое заявление, Гаэль надолго замолчала. Она наконец подожгла сигарету, не торопясь выкурила ее, допила свой кофе, достала следующую… Я не хотел ее торопить, по собственному опыту зная, как трудно вытаскивать на свет призраки прошлого, да еще и держать их в узде. Однако сидеть истуканом мне тоже поднадоело, и я применил свое излюбленное лекарство от скуки – попытался пролевитировать пару скукожившихся в пепельнице окурков. Поднять их одновременно удалось, но один тотчас же упал, взметнув облачко пепла…

– Ловко!.. Вам скучно? Не волнуйтесь, сейчас пройдет. Скоро вы поймете… Я просто задумалась немного, отвлеклась.

Глава 4

Ну вот, хотел выглядеть эффектно, а получилось вполне по-идиотски! Встал я, значит, справа от Его Высочества, стою себе, смотрю на народ. И народ во главе с Принцем на меня смотрит. С разной степенью интереса: от горящих глаз у Бренна до сонного поглядывания барона Данферно (к слову, в смысле эмоционального накала это сонное поглядывание стоило побольше, чем любые горящие глаза)…

Пара минут проходит. Все молчат, я удивляюсь – с чего бы? И вдруг дошло: так и должно быть – раз уж я Совет назначил, то и говорить надлежит мне! Колоссальным усилием мне удалось не вздрогнуть. Как насчет покраснеть – не знаю, но уши загорелись… В отчаянии мой взгляд метнулся к дяде (не от надежды, а так, по привычке), и барон Детан, дотоле безучастный, четко поймал этот момент и сделал малюсенький жест: как будто сомкнул пальцы на горлышке невидимой бутылки, после чего наклонил сосуд… Это с очевидностью означало: наливай, мол, чего застыл, как монумент скорбящей добродетели!

Тут уж я точно покраснел, смешался окончательно, хорошо хоть пасть не открыл в надежде, что слова придут на язык сами – тогда сходство с дебилом было бы просто неподражаемым… Виделся единственный и парадоксальный выход: выдавать мысли сырьем, прямо как в голову приходят… Что ж, я чуть выдвинулся вперед и приступил:

– Собственно, я тут думаю, – к счастью, такое заявление не вызвало нездорового оживления, – с чего лучше будет начать? Пунктов, достойных обсуждения, немало, и выстроить их в логической последовательности мне представляется затруднительным. К тому же у всех нас разная степень информированности… Наверное, правильнее всего будет придерживаться голых фактов, не так ли?

Я сделал паузу и прошелся взглядом по кругу. Мое выступление настолько не походило на обычные для Совета официальные и крайне продуманные речи, что вызвало изумление, в большинстве своем неприкрытое. Реналдо Креон, правда, из последних сил сдерживался, чтобы не заржать, а Принц явно скучал, но остальные, похоже, гадали, что это за новый, необычайной сложности ход я изобрел… Впрочем, прослеживалось и нечто общее у Советов, проводимых Его Высочеством и мной. А именно: вопросы типа «не так ли?» – автоматически считались риторическими…

Глава 5

Известно, что истории свойственно повторяться. Как в судьбах целых государств и народов, так и отдельных личностей. Удивительно, но меня это тоже касалось. По крайней мере, параллели с ситуацией, когда вскрылось предательство Коллинза, прослеживались достаточно четко. И тогда, и сейчас ключевой фигурой оказывался мой дворецкий. В разных ролях, но все же… И тогда, и сейчас мне удалось взять верх над предателем, после чего пришлось в спешке покидать свой замок. В этот раз чуть менее торопливо – я все-таки потратил время, отыскал Гэлли и, вкратце обрисовав ситуацию, приказал посадить Тэда под арест, когда он очухается.

Но на этом совпадения не закончились. Мы полетели на том же бронированном катафалке, что так любил майор Уилкинс, тем же маршрутом, и я так же занимал кресло пассажира… Поэтому я даже почти не удивился, когда Гаэль, завершив взлетный маневр, включила автопилот и обратилась ко мне:

– Все-таки я не понимаю, герцог, почему же вы его не убили?

Убери отрицание перед последним глаголом, и получится один в один то, с чем приставал ко мне Уилкинс полтора месяца назад. Я невольно усмехнулся – пожалуй, было бы куда логичнее, если б они задавали свои вопросы наоборот…

– Откуда в вас такая кровожадность? Насколько мне известно из литературы, женщины обычно больше склонны просить пощады для павших врагов.

Часть 2

Глава 1

Путешествие до системы Веги, продлившееся ровно неделю, прошло без каких бы то ни было осложнений. Наша яхта спокойно преодолевала один п-в-туннель за другим, не привлекая особого внимания. Отголоски идущей в Галактике войны чувствовались, контроль над движением кораблей был явно ужесточен, и нам время от времени задавали вопросы: кто мы такие и куда следуем, но Карверс неизменно отвечал, что мы – абсолютно гражданское судно, принадлежащее корпорации веганских банков, и направляемся к месту постоянной дислокации. От этого сержантского «места постоянной дислокации» несло армией, как хлоркой от общественного сортира, но говорить по-другому он просто не умел, и это было очевидно собеседнику с любым уровнем умственного развития, поэтому к нам не цеплялись. К тому же наш утлый челн был просто не в состоянии представлять угрозу в военном смысле… В итоге за целых семь дней лица, принимавшие активное участие в истории, где и мы с Гаэлью играли не последнюю роль, никак себя не проявили, что вызывало закономерное беспокойство. По опыту я знал – такое возможно только в двух случаях: либо мне и впрямь удалось скрыться от всевидящих очей, либо мои действия всех более-менее устраивали. Как всегда, первое было приятнее, а второе – вероятнее…

К неудовольствию высшей необходимости, то, чем я занимался – отдыхал и развлекался, – устраивало и меня самого. В противном случае мы уже давно могли попасть на Вегу Прайм, ибо в годы своей боксерской карьеры я неоднократно там бывал, а портал с моего пальца никуда не девался… Но я слишком хорошо проводил время, чтобы жертвовать им ради глупостей типа спасения Вселенной (по крайней мере недельку она вполне могла и своими силами протянуть, не правда ли?).

Наши отношения с Гаэлью, вступив в новую фазу (немного выспренне, но простим мне эту естественную стеснительность), сразу стали легкими и приятными. Мы проводили вместе сутки напролет, нисколько друг от друга не уставая, и даже ругань носила явно профилактический характер с единственной целью – не отвыкнуть… Содержательная сторона нашего общения исчерпывалась понятием «болтовня» и была большей частью, как и прежде, посвящена Кертории, интерес к которой Гаэль совершенно не утратила. Более того, она потребовала от меня научить ее керторианскому, что поначалу не вызвало энтузиазма – язык у нас сложный, а мои преподавательские способности находятся в области отрицательных значений, – но процесс пошел на удивление бойко, и я вскоре даже стал получать от этого удовольствие. Про дело же мы, словно следуя негласному уговору, за все эти дни не сказали ни слова ни по-керториански, ни по-английски, ни по-каковски…

Идиллия закончилась при влете в зону прямого радиоконтакта с Вегой Прайм. Причем нельзя сказать, что я не предчувствовал такой неприятности, но все-таки не дал малодушию окончательно распоясаться и не предложил Карверсу проложить курс к Веге через, например, арабскую часть космоса. Однако до некоторой степени меня застали врасплох. Попривыкнув к отсутствию трудностей, я рассчитывал по-простецки высадиться в непосредственной близости от загородного имения Креона, заявиться к нему в гости и, предварительно приперев к стенке, задать парочку вопросов (план был без сомнения навеян завершившейся успехом эскападой Уилкинса на Антаресе II), но не тут-то было…

Проблемы обнаружились сразу – во время первого радиообмена с диспетчерской главного космопорта Веганской Республики, проводившегося по разработанной майором схеме. Но после сообщения наших данных вместо ожидаемого разрешения на посадку в произвольной точке планеты нам в вежливой, но весьма категоричной форме было предложено приземлиться в Гринсборо, административной столице Республики. А конкретно – на территории Главного Управления Охраны (читай, веганской контрразведки).

Глава 2

Зачем тебе все это надо, Ранье? – спросил меня Креон, когда на следующее утро мы вышли прогуляться в парк.

Такой вопрос застал меня врасплох. Накануне вечером мы приняли мудрое решение – дать всем успокоиться и поразмыслить, а следующий раунд провести с утра. Надо заметить, я сразу заподозрил, что подавший эту идею Реналдо попросту хочет обсудить ситуацию со мной наедине. Поэтому ничуть не удивился, когда он растолкал меня ни свет ни заря и предложил пройтись по свежему воздуху. Для пущего аппетита, так сказать… И в общем-то, я подготовился к большинству вероятных вопросов, но никак не к тому, который был задан. При этом вид у Реналдо был такой, будто мой ответ и впрямь имеет для него большое значение…

Я пожал плечами.

– Начнем с того, что меня не особенно спрашивают…

– Ерунда!

Глава 3

Однако спустя пару часов после моего прибытия на флагманский корабль флота Империи Цин я даже не узнал названия этого сооружения, своими размерами вполне способного потягаться с орбитальной станцией, а среди моих чувств преобладало недоумение, постепенно превращающееся в откровенную скуку. Пройдя через портал и очутившись наедине с Принцем в его каюте, я морально был готов к немедленному вступлению в борьбу, выполнению возложенной на меня миссии или хотя бы острому диалогу по этому поводу. Но Его Высочество с любезной улыбкой лишь предложил мне следовать за ним и совершил короткий переход через коридор в дверь напротив…

Нет, место, куда он меня привел, само по себе было довольно любопытное, и какое-то время я осматривался с неподдельным интересом – все-таки не каждый день доводится бывать в оперативном центре управления армадой кораблей в разгар военного конфликта. В этот небольшой зал, чуть меньше столовой во дворце Креона, по бесперебойно работающим мультилиниям стекалась самая свежая информация о положении в обеих охваченных боем звездных системах: Рэнда и Таксиса – так называлась система, захваченная третьего дня Империей (или мне уже следовало говорить нами?). Для удобства высшего комсостава флота, который, похоже, присутствовал здесь в полном составе, все происходящее изображалось на больших, встроенных в стены мониторах и сопровождалось обилием компьютерной графики, расчетов и пояснений. Смотрелось красиво: кружочки, черточки, циферки находились в постоянном движении, создавая замысловатые цветовые и геометрические узоры, мне, к сожалению, совсем не понятные… Возможно, если бы надписи на экранах были сделаны по-английски, это помогло мне разобраться что к чему, но они представляли собой цепочки дурацких иероглифов. Да и говорили все вокруг почему-то по-японски. Странно, не правда ли?.. Между тем Принц, стоявший плечом к плечу со мной и прекрасно все понимавший, не давал себе труда хоть изредка что-то прокомментировать и ограничивался тихим мурлыканьем себе под нос мелодий некерторианского производства. Одно утешало – репертуар у него был богатый, за два часа ни разу не повторился.

Все же я честно старался не поддаваться ни раздражению в адрес Его Высочества, явно выбравшего такой способ для демонстрации моей… некоторой убогости, ни тлетворному влиянию скуки. С этой целью я снова и снова пытался делать выводы из того, что вижу, и периодически какие-то соображения наклевывались… Например, я не мог определить (хороший вывод, да?), какое положение занимает в местной иерархии Его Высочество. С одной стороны, он не отдал при мне ни единого распоряжения, ни разу ни к кому не обратился, да и вообще вокруг него явственно чувствовалось отчуждение, свойственное восточным людям по отношению к чужеземцам. И не думаю, что это было как-то связано с моим присутствием: если Принц в этом штабе был предметом тщательно избегаемым, то я – просто несуществующим. С другой стороны, расположение его каюты, свободный допуск сюда – в святая святых любого флота – не оставляли сомнений в том, что статус Его Высочества необычайно высок. Посланник, наделенный особыми полномочиями? Или просто привилегированный наблюдатель?.. Военная форма, надетая на всех окружающих за исключением Принца, щеголявшего черным как на похоронах костюмом, была удобна тем, что при минимальном знании общепринятых знаков различия сразу становилось ясно – кто есть кто. Вот тот бритоголовый, пожилой и грузный – адмирал, по всей видимости, командующий всем флотом, а этот совсем седой и щуплый старичок с нашивками коммодора – командир нашего дредноута. А Принц? Попробуй угадай!..

Все мои остальные измышления тоже в чем-то напоминали гадание, но поскольку мне уже известны правильные ответы, а вам еще нет, то я вполне могу изобразить дело в чрезвычайно выгодном для себя свете… Так, уставясь без всякого умысла на дисплей, показывавший один из наиболее острых (если исходить из насыщенности цветовой гаммы) участков боя в системе Таксиса, я вдруг задался вопросом, над которым следовало подумать при первом же взгляде на экраны: а как вообще линия фронта оказалась в системе Таксиса? В самом деле, туда выходили три п-в-туннеля, и после операции третьего дня все они контролировались Империей… Хорошо, отринув нелепый вариант с неожиданно обнаружившимся четвертым туннелем, я рассмотрел три оставшихся. Дальний, ведущий в систему, где и началась война, поначалу показался мне перспективным – все-таки у Рэнда оставался в тылу врага свой туннель, и, нанеся там массированный контрудар, он мог… Нет, не мог. Попросту не успевал – даже за неделю невозможно было перегнать корабли по такому длинному маршруту. Ближний к нам и Рэнду п-в-переход, только накануне захваченный Цином с обеих сторон, вовсе отпадал сразу. На мониторах перед моими глазами было отчетливо видно, что корабли Империи в основном концентрируются в непосредственной близости от апертуры туннеля – как со стороны Рэнда, так и Таксиса. Более того, у меня складывалось впечатление, будто их основной задачей на данный момент как раз и является защита п-в-перехода. Но если мое впечатление было ошибочным, представлялось очевидным, что в недалеком прошлом эскадры Рэнда здесь пройти не могли. Фактически ничего не оставалось, кроме как сделать правильный вывод: войска графа Таллисто повторили маневр своих противников и попали в систему Таксиса через туннель, принадлежавший пиратам и дотоле обозначенный на картах тупиком. Вероятно, Цин оставил там небольшой заградительный отряд, но он наверняка был бы уничтожен многократно превосходящими силами, а скорее всего узкоглазые тоже никак не ожидали атаки с этого направления. Затем флот Рэнда внедрился в разреженный центр системы Таксиса, в результате чего передовая группировка японцев оказалась отрезана и окружена в том самом месте, где я имел честь находиться. И это действительно грозило в перспективе разгромом, который был столь неприятен Его Высочеству… Так что если опустить с дюжину крайне далеких от истины предположений, сделанных мной относительно причин и следствий сложившейся ситуации (а какой смысл их излагать?), то вполне может показаться, будто я мыслил с необыкновенной ясностью и четкостью. Видите, как здорово.

Точно так же получилось и с другими моими обобщениями. Когда глаза попривыкли к круговерти цветов на мониторах, я обнаружил закономерность, которой не могло не быть: все корабли и объекты Империи помечались на картах нейтрально-синим цветом (интересно, почему не желтым?), а вот противники были разноцветными: и красными, и зелеными, и белыми. Причем синие закорючки везде были представлены в заметном меньшинстве, а особенно в системе Таксиса, где преимущество других цветов было просто подавляющим… А ведь общая численность войск Рэнда, не очень-то большая и по меркам нашего района Галактики, не шла ни в какое сравнение с крупнейшей из всех существующих – армией Небесного Императора. Разумеется, объяснение вновь напрашивалось: на стороне Республики в войну вступили ее многочисленные союзники. Согласно межгосударственным договорам, которые активно использовал Рэнд, они были обязаны так поступить и, очевидно, поступили. Помимо прочего, это означало, что локальный доселе конфликт плавно перерос в галактический вариант стенки на стенку – не самая лучшая новость… А еще я испытывал глубочайшее убеждение, что львиная доля союзнического участия приходится на бывших соратников майора Уилкинса – ВКС Земной Конфедерации (должно быть, зеленые огни, мощный кулак которых штурмовал уже ближайшие подступы к п-в-туннелю в Таксисе). Слишком часто в последнее время Земля в разных ипостасях появлялась на передовых позициях, чтобы отсутствовать здесь – так я рассуждал. Да к тому же и схватка почти десятилетней давности в Гонтцоле до сих пор служила прекрасной подпиткой к стойкой и взаимной ненависти между Цином и Земной Конфедерацией…

Глава 4

Шах! – объявил майор, поставив фигуру, куда он там хотел, резко хлопнул по кнопке шахматных часов и все-таки обратился ко мне: – Добрый день, босс! Рад видеть вас в добром здравии, хотя это и выглядит несколько неожиданно.

– Здравствуйте, майор! Вы к тому, что я без вас и сопельки подтереть не могу?.. – чисто механически огрызнулся я, изумленно глядя на герцога Венелоа. Тот скользнул по мне безучастным взглядом, а затем снова уперся в доску так, будто мое наличие в каюте подвергалось им серьезному сомнению. Честно говоря, я бы меньше оскорбился, если б он схватился за бластер или набросился на меня с кулаками, поэтому не сдержал эмоций и выступил очень дерзко:

– Простите, что навязываюсь, герцог, но вам не кажется странным столь долго выказывать мне радушное гостеприимство, чтобы теперь даже не поздороваться?

Уилкинс весело и непринужденно рассмеялся, а хозяин каюты приподнял брови, оставив глаза в прежнем состоянии:

– Да?.. – От такого ответа я просто задохнулся, но тут Реналдо слегка опомнился и махнул ручищей в сторону стоявшего позади майора кресла. – Извините, герцог. Будьте любезны, присядьте и обождите пару минут – больше в моем распоряжении все равно уже не осталось…

Глава 5

Несмотря на столь блистательную победу, на следующий день я пребывал не в лучшем расположении духа и всерьез корил себя за упрямство, заставившее провести бой с Реналдо, что называется, по полной программе. Близился час встречи с Его Высочеством – практически он уже наступил, а я находился в совершенно разобранном состоянии. Сидеть не шевелясь в просторном кресле в каюте Реналдо и не стонать – вот максимум того, на что я был способен вскремниться. Но, согласитесь, трудно ожидать большего от любого живого существа, у которого сломаны два ребра, руки от плеч до запястий представляют сплошной бесконечно ноющий синяк, а левая кисть вообще распухла так, что и пальцем двинуть невозможно. Плюс, как я уже отмечал, анестезирующие средства людской медицины на керторианцев существенного воздействия не оказывали… И то, что герцог Венелоа имел еще более удручающий вид, ничуть меня не утешало. Конечно, глядя на его шею, зафиксированную в жесткий корсет, болтающуюся на перевязи правую руку (как сообщил мне шепотом Уилкинс, одним из ударов я сломал герцогу лучевую кость в шестом раунде; после чего еще два он боксировал с перебитой рукой – нечто, скажу я вам!) и глаза, сумрачно взирающие на мир из глубин пары роскошных фингалов, я мог испытывать небезосновательную гордость за проделанную работу, но… Но к весьма вероятному противостоянию с Принцем ни он, ни я абсолютно не были готовы, а ведь это, черт побери, легко было предвидеть!..

Кстати, вам может показаться интересным узнать, как Реналдо меня встретил (накануне, к тому времени, когда он пришел в себя, я уже видел десятый сон). Я, например, преодолевая не без помощи майора расстояние от своей каюты до адмиральской, держал наготове портал, дабы попытаться смыться, если потерпевшая обидное поражение сторона захочет застрелить меня вместо приветствия… Но герцог был настроен в высшей степени нейтрально, как ни в чем не бывало поздоровался, а результат нашего поединка прокомментировал так: «Благодарю за доставленное удовольствие, герцог. Я многому научился, и в следующий раз буду готов лучше!» Одна мысль о «следующем разе» вызвала у меня приступ гомерического хохота, но я оставил его при себе – очень больно, знаете ли, смеяться со сломанными ребрами… О причине же, по которой Реналдо ни словом не обмолвился про мое жульничество, я мог выдвинуть две догадки: не хотел обострять отношения немедленно, намереваясь достойно отыграться в будущем, или вообще не запомнил мой прием. В принципе от своих коллег я слышал, что глубокие нокауты часто сопровождаются травматической потерей памяти, в особенности нескольких минут, непосредственно предшествовавших неприятностям, – с Реналдо такое вполне могло приключиться. Вот только обычно с течением времени амнезия проходит…

Без сомнения, я отдавал себе отчет в том, что по поводу восприятия герцогом Венелоа моего поступка лучше бы не ограничиваться предположениями, а вызнать все наверняка. Но для этого требовалось заводить осторожную и хитроумную словесную игру, которая предполагала некое задействование мозгов. Я же безо всякого прогресса пытался хотя бы включить их, заставить себя отвлечься от боли и физического дискомфорта… А между тем стрелка старинных механических часов, висевших на стене напротив, не собиралась давать мне поблажек и неумолимо приближалась к семи…

Когда до срока осталось две минуты, я собрал волю в кулак, принудил себя встать, прошел на пробу пару шагов и стал вспоминать ничем не примечательную каюту, в которой Принц встречал меня на «Ямагучи»… Тут же выяснилось, что тянуть до последнего с этим не стоило. Боль мешала сконцентрироваться на создании воображаемой картинки: стараясь припомнить почетче какую-нибудь определенную деталь, я постоянно терял общий вид, по наспех набросанному портал раз за разом не срабатывал, и в итоге мучения вылились в позорное десятиминутное опоздание…

Впрочем, слова вежливого порицания, каковым Его Высочество явно собирался поприветствовать мое появление, лишь угадывались по укоризненному выражению лица – дар речи он утратил. Я не преминул этим воспользоваться и прохрипел: