Затворник из горной твердыни [= Человек в высоком замке]

Дик Филип Кинред

Белое или черное — европейская модель; белое станет черным — китайская модель; белое и есть черное — индийская модель. Эту книгу нужно обязательно прочитать, как «Основание» А. Азимова. В ней рассказывается о том, какая ситуация сложилась в мире после победы Германии и Японии во второй мировой войне. Шесть сюжетных линий пересекаются между собой, образуя увлекательный клубок событий. Хотя в основе «Человека в высоком замке» лежит символика «Книги перемен», хотя он насыщен духом, философией и терминологией Востока, это очень американский роман, где учение о Дао, образы «Ицзина» и «Бардо Тходол» вплетены в жизнь Америки шестидесятых, в ее прошлое и настоящее (пусть альтернативное).

© SeaBreeze

1

В течение всей недели мистер Роберт Чилдэн просматривал почту со все нарастающим беспокойством, а ценная посылка из Штатов Скалистых Гор все не приходила. Когда в пятницу утром, отперев двери своего магазина, он увидел на полу у прорези для почты только несколько писем, то уже окончательно понял, что дальнейшая задержка заставит заказчика гневаться.

Выпив чашку дешевого растворимого кофе из настенного автомата, он достал веник и стал подметать. Еще немного времени — и магазин «Художественные промыслы Америки» будет готов принять первых посетителей: все в нем буквально сияет, касса полна мелочи для сдачи, в вазе для цветов — едва распустившаяся календула, из скрытых динамиков льется негромкая, приятная музыка. Улица уже начала заполняться деловыми людьми, спешащими в свои многочисленные конторы, расположенные на Монтгомери-стрит. Вдали проплыл вагончик фуникулера. Появились женщины в длинных шелковых платьях яркой раскраски. Чилдэн провожал их благосклонным взглядом. Но тут зазвонил телефон. Он повернулся и снял трубку. Послышался хорошо знакомый ему голос, от которого сердце его упало.

— Это мистер Тагоми. Уже прибыл заказанный мною плакат с объявлением о призыве в армию времен гражданской войны, сэр? Пожалуйста, припомните, вы обещали мне его еще на прошлой неделе. — Голос звучал нервно, отрывисто, говоривший, видимо, прилагал немалые усилия, чтобы не взорваться и оставаться в рамках приличий. — Разве я не оставил вам задаток, мистер Чилдэн, и не разъяснил всю важность этого заказа? Поймите, это подарок, я еще раз повторяю это, одному из моих клиентов.

— Я навел за свой собственный счет, мистер Тагоми, — начал объяснение Чилдэн, — многочисленные справки в отношении посылки, которая, как вы сами понимаете, сэр, должна быть отправлена из-за пределов нашей страны и поэтому…

Но Тагоми не дал ему договорить.

2

Мистер Нобусуке Тагоми решил обратиться за советом к божественной Пятой Книге мудрости Конфуция, даоистскому Оракулу, который вот уже много столетий называют «Ицзин, или Книга Перемен». Где-то в середине дня у него возникли тревожные предчувствия в отношении встречи с Чилдэном, которая должна состояться через два часа.

Анфилада его кабинетов на двенадцатом этаже здания «Ниппон Таймс Билдинг» на Тэйлор-стрит окнами выходила к Заливу. Сквозь стеклянную стену он мог наблюдать за тем, как в него заходили корабли, проплывая под мостом «Золотые Ворота». Как раз в этот момент за Алькатрасом виднелся сухогруз. Но мистера тагоми совсем не интересовал морской пейзаж. Подойдя к стене, он отстегнул шнур и опустил бамбуковые шторы так, чтобы не было видно бухты. В просторном центральном кабинете стало темнее — теперь ему уже не нужно было щуриться от яркого света. Теперь он мог мыслить более ясно.

Не в его власти, видимо, решил он, доставить удовольствие клиенту. Что бы не принес теперь Чилдэн, на клиента это не произведет особого впечатления. Тут уж ничего не поделаешь, с этим надо смириться. Но, по крайней мере, можно еще сделать так, чтобы он не испытывал и особого недовольства.

Главное, чтобы он не оскорбился неподходящим подарком.

Клиент скоро прибудет в Сан-Франциско на борту новой высокоорбитальной немецкой ракеты «Мессершмидт-9Е». Тагоми еще ни разу не доводилось летать в такой ракете. Когда он будет встречать мистера Бейнса, надо будет особо позаботиться, чтобы оставаться совершенно невозмутимым независимо от того, какое впечатление на него произведут огромные размеры ракеты.