Стигматы Палмера Элдрича (сборник)

Дик Филип

Филип Киндред Дик, звезда «твердой» НФ, корифей психоделической прозы, чемпион фантастических экранизаций, разрушитель миров и прочая, и прочая...

Его книги до самого основания потрясают привычное нам бытие. Чуть ли не каждая из них рождает больше небезопасных для рассудка вопросов, чем дает ответов. Поэтому вот уже несколько поколений над «обязательными для прочтения» романами Дика ломают головы и копья мыслящие люди всего мира.

В этот сборник вошли три известных романа 1964 года, который приходится на самый плодотворный - и самый драматичный - период его творчества.

Содержание:

Предпоследняя правда (роман, перевод М. Пчелинцева), стр. 5-244

Кланы Альфанской луны (роман, перевод М. Дронова), стр. 245-482

Стигматы Палмера Элдрича (роман, перевод К. Плешкова), стр. 483-732

Предпоследняя истина

Глава 1

Туман может хлынуть снаружи, и вы утонете в нем — он заполнит всю комнату. Джозеф Адамс сидел в глубокой задумчивости возле высокого узкого окна своей библиотеки, поглядывая изредка на туман, надвигавшийся с Тихого океана. Дом этот был построен из бетонных блоков — в далеком прошлом из них был сложен пандус при въезде на Набережное Шоссе. Вечерело, весь мир погружался во тьму. И поэтому подступавший все ближе и ближе туман пугал его точно так же, как и то, что, словно туман, до отказа заполняло его изнутри, мучая и не давая покоя. Обычно этот тоскливый внутренний туман называют одиночеством.

– Налей мне, — услышал он у себя за спиной грустный голос Коллин. Хочу выпить.

– А у тебя что, руки отсохли? Не можешь сок выдавить из лимона?

Он отвернулся от окна, за которым были засохшие деревья и океан, а над ними — сгущающийся мрак, наползающий постепенно на Озимандейский Дом.

Он решил было все же приготовить ей коктейль. Как вдруг понял, чем следует сейчас заняться.

Глава 2

Если верить часам, пора спать. Но если отключали электричество, то положиться на них никак нельзя. Вполне может оказаться, уныло размышлял Николас Сент–Джеймс, что на самом деле пора вставать. Обмен веществ в его теле после стольких лет жизни под землей уже ничего не мог ему подсказать.

Он слышал, что течет вода в ванной — она примыкала к их комнатушке № 67–Б в «Том Микс», они пользовались ею вместе с соседями. Жена принимала душ, и поэтому Николасу пришлось изрядно порыться на туалетном столике, прежде чем он нашел ее наручные часы. Впрочем, они показывали то же время, что и настенные — ну что ты будешь делать! И все же ему совершенно не хотелось спать. Он понял, что ему не дает покоя история с Мори Соузой; мысль о нем не выходила у него из головы, не позволяя думать ни о чем другом. Наверное, так себя чувствуют больные мешочной чумой, когда поселившийся в них вирус распирает голову до тех пор, пока она не разорвется, как бумажный мешок. Может быть, я и в самом деле заболел, подумал он. В самом деле. Еще сильнее, чем Соуза. А Мори Соуза, семидесятилетний главный механик их подземного муравейника, умирал.

– Я уже выхожу, — крикнула ему из ванной Рита. Однако из душа по–прежнему лила вода, а она все не выходила. — Я имею в виду — ты можешь войти, почистить зубы или пополоскать, или что там тебе нужно.

Мне нужно заболеть мешочной чумой… Впрочем, тот исковерканный железка, которого они чинили последним, не был должным образом продезинфицирован. А может, я подцепил вонючую усушку, и это она сушит меня, и я уменьшаюсь в размерах, и моя голова (подумать страшно!) станет крошечным шариком, хотя черты лица и сохранятся. Ну да ладно, сказал он сам себе и начал расшнуровывать ботинки. Он почувствовал настоятельную необходимость вымыться, он даже примет душ, несмотря на то, что расход воды в «Том Микс» с недавних пор строго ограничен — кстати, по его собственному распоряжению. Если не удается поддерживать чистоту — человек обречен, думал он. Николас попытался сообразить, откуда именно появилась грязь, и вспомнил о металлическом контейнере с какими–то изготовленными вручную штуковинами. По халатности этот контейнер не смогли катапультировать — у оператора дрогнула рука, он не смог повернуть рукоятку, — и полтора центнера загрязненных, горячих веществ высыпалось на них. Горячих от радиоактивности и зараженных бактериями. Прекрасное сочетание, подумал он.

А где–то в глубине души его сверлила все та же мысль: «Соуза умирает». Все остальное не имеет никакого значения, потому что без этого сварливого старика им долго не протянуть.

Глава 3

Когда величественная фигура Талбота Йенси исчезла с экрана и тот вновь посерел, комиссар Дэйл Нюнс вскочил со своего кресла и обратился к аудитории:

– Вы можете задавать вопросы, ребята.

Присутствующие задавать вопросы не спешили, надеясь, что им удастся отмолчаться.

Положение обязывает — Николас поднялся и стал рядом с Нюнсом.

– Между нами и правительством в Ист–Парке должен состояться диалог, сказал он.

Глава 4

На следующее утро, едва открыв глаза, Рита спросила его:

– Я видела вчера, как ты вышел из зала вместе с этой… как ее там?

Ах да, Кэрол Тай. Но почему?

Николас, еще не успевший умыться холодной водой, почистить зубы и привести себя в порядок, небритый и выбитый из колеи, растерянно пробормотал:

– Я должен был подписать свидетельство о смерти Соузы. Дела.

Глава 5

Джозеф Адамс летел в аэромобиле над зелеными лесами и полями Северной Америки; изредка, причем в самых неожиданных местах, попадались поместья их можно было распознать по скоплению зданий. Его собственное поместье, на Тихоокеанском побережье, где он был повелителем и господином, осталось далеко позади. А направляется он в Агентство, в Нью–Йорк, где он был всего лишь одним из множества людей, работавших на Йенси. Итак, наступил понедельник — долгожданный рабочий день.

Рядом с ним на сиденье лежал кожаный портфель, на котором были выгравированы три золотые буквы — ДВА. В него он вложил свою, написанную от руки речь. На заднем сиденье, прижавшись друг к другу из–за тесноты, сидели четверо железок из его личной свиты.

Чтобы не тратить зря время, он обсуждал дела по видеофону со своим коллегой из Агентства, Верном Линдбломом. Верн работал не сценаристом и не составителем речей, а макетчиком. И поэтому он был лучше проинформирован о том, что собирается снять на студии в Москве их руководитель Эрнест Айзенблад.

– На очереди Сан–Франциско, — сказал Линдблом. — Я уже делаю макеты.

– В каком масштабе? — поинтересовался Адамс.

Кланы Альфанской Луны

Глава 1

Перед тем как войти в зал Высшего Совета, Габриэль Бэйнс послал вперед симулакрума, чтобы удостовериться, нет ли засады. Искусно сконструированный робот, созданный изобретательным кланом манов, был полным подобием Бэйнса и мог выполнять множество функций. Однако Бэйнс использовал его только в качестве телохранителя, ибо безопасность была главной жизненной целью Бэйнса, заявкой на полноправную принадлежность к клану паров, которые обитали в поселении Адольфвилл, неподалеку от северного полюса Луны.

Бэйнс, естественно, много раз выезжал из Адольфвилла, однако чувствовал себя в безопасности — или, скорее, в относительной безопасности — только здесь, за мощными стенами города паров. Этот факт неопровержимо доказывал, что притязание на членство в клане отнюдь не являлось изощренной уловкой, с помощью которой он получал доступ в самую укрепленную и способную выдержать долгую осаду городскую зону на Луне. Бэйнс был предельно откровенен с собой… Будто кто–то сомневался в его искренности.

Взять, например, его недавний визит в ужасные лачуги гебского поселения. Он разыскивал сбежавшую бригаду рабочих; предполагалось, что гебы просочились обратно в Гандитаун. Сложность состояла в том, что все гебы — по крайней мере, с точки зрения Бэйнса — выглядели одинаково: сутулые и грязные, в пропахшей потом одежде, гебы не могли сосредоточиться ни на одном мало–мальски серьезном деле; они умели только хихикать и годились исключительно для черной физической работы. Однако для латания постоянно ветшающих укреплений Адольфвилла — хищные маны не дремали — всегда требовалась рабочая сила, поскольку ни один пар не стал бы унижаться и пачкать руки Физическим трудом.

Как бы там ни было, среди полуразвалившихся гебских хижин на Бэйнса накатывал ужас и преследовало постоянное ощущение опасности — ведь на этой помойке было совершенно негде укрыться. Однако гебов это не волновало — они существовали посреди собственных отбросов в состоянии полного душевного равновесия.

На сегодняшнее заседание Совета, который представлял все кланы и созывался дважды в году, гебы, конечно, тоже пришлют своего человека. Вероятнее всего, толстуху Сару Апостлс со всклокоченной и грязной шевелюрой. И ему, парскому делегату, придется терпеть ее присутствие, отворачиваясь и зажимая нос.

Глава 2

Едва окинув взглядом комнату — стены с потрескавшейся гранитной плиткой, встроенные лампы, которые, по всей видимости, не работали, потертые кафельные полы, о которых он знал только по видеолентам прошлого века, — Чак Риттерсдорф сказал: «Сойдет». Он достал чековую книжку и вздрогнул, заметив камин с кованой чугунной решеткой. Да это же настоящий музей!

Однако владелица этого старинного помещения подозрительно нахмурилась, рассматривая удостоверение личности Чака.

— Судя по тому, что здесь сказано, вы женаты, господин Риттерсдорф, и у вас есть дети. А сюда нельзя въезжать с женой и детьми. Как указано в правилах, комната сдается только имеющим работу, непьющим холостякам.

— Ах, вот в чем дело… — устало проговорил Чак. Толстая пожилая домовладелица в длинном венерианском платье и меховых шлепанцах отказывала ему. Сегодня у него уже имелся печальный опыт по этой части.

— Я развелся с женой. Она сама воспитывает детей. Мне нужна комната для себя одного.

Глава 3

Хотя перед отлетом ее ждала еще тысяча дел, относящихся к новой, неоплачиваемой работе в Службе Здоровья и Социального Обеспечения, доктор Мэри Риттерсдорф все–таки выкроила время для одного личного дела. Она прилетела на реактивном такси в Нью–Йорк, на Пятую авеню в офис Джеральда Фелда, продюсера Банни Хентмэн Шоу. Неделю назад она передала ему подборку самых лучших, по ее мнению, текстов Чака. Пришло время выяснить, есть ли шансы у ее мужа (точнее, у бывшего мужа) получить работу.

Если Риттерсдорф сам не в состоянии подыскать себе приличное место, то этим займется она. Это необходимо хотя бы потому, что весь следующий год ей и детям придется рассчитывать только на доходы Чака.

Выйдя из машины на крыше здания, Мэри опустилась на девяностый этаж, подошла к стеклянной двери и, подождав немного, вошла в приемную кабинета Джеральда Фелда.

За столиком сидела секретарша — привлекательная, ярко накрашенная блондинка в облегающем свитере ажурной вязки. Глядя на нее, Мэри внутренне возмутилась: разве можно женщине с такой полной грудью следовать моде только потому, что бюстгальтеры стали дурным тоном? В данном случае простая практичность требовала наличия бюстгальтера. А эти неестественно торчащие благодаря операции соски? Это уж слишком. Мэри раскраснелась от негодования.

— Слушаю вас, — секретарша посмотрела на Мэри через витиеватый монокль. Когда ее взгляд встретился с холодными взглядом Мэри, соски у нее тотчас опустились, будто поникли от страха.

Глава 4

Стоящая в дверях девушка нерешительно произнесла:

— Здравствуйте. Меня зовут Джоанна Триест. Смайл Раннинг Клам сказал, вы только что въехали.

Ее взгляд блуждал: она рассматривала комнату Чака.

— Вы еще не перевезли вещи? Давайте, я помогу вам. Я могу развесить занавески и протереть полки на кухне, если хотите.

— Спасибо. Но у меня все в порядке, — Чак был тронут тем, что липкая плесень прислала сюда эту девушку.

Глава 5

В тот же вечер, поужинав в ресторане «Голубая Лисица», Чак позвонил домой своему шефу Джеку Элвуду.

— Хочу взглянуть на создание, которое вы назвали Даниэлем Мэйджбумом, — осторожно сказал он.

Лицо шефа на небольшом экране сморщилось в улыбку.

— Отлично. Это легко сделать — возвращайся в свои шикарные апартаменты, и Дэн приедет к тебе. Сейчас он у меня: моет посуду на кухне. Так что же заставило тебя решиться?

— Да так, особой причины нет. — Чак повесил трубку. Он вернулся к себе и стал ждать Дэна. Вечером, когда старинные лампы были включены, комната выглядела еще более Удручающей.