Продавец погоды

Дикинсон Питер

The Weathermonger. 1968.

Англия. Недалекое будущее, в стране начитается машино-фобия, люди возвращаются к средневековому образу жизни. Погода над Англией кардинально меняется благодаря появлению «Продавцов погоды», что со спутников хорошо видно другим странам. Любые попытки провести разведку заканчивались плачевно — вся техника при попадании в пределы Англии непременно разваливалась, люди как правило не возвращались, или возвращались но уже не способные на внятное объяснение. По счастливой случайности, главный герой не поддался фобии и ему с младшей сестрой удалось покинуть пределы страны и добраться до берегов Франции. Во Франции его вербуют и отправляют обратно для проведения разведки.

«Продавец погоды» — первая часть трилогии.

Остальные части: «Сердечный недуг» [Heartsease] (1970), «Дети дьявола» [The Devil's Children] (1971).

Питер ДИКИНСОН

ПРОДАВЕЦ ПОГОДЫ

The Weathermonger

1. ОСТРОВОК

Он проснулся внезапно, как иногда бывает, когда спишь очень крепко, и тебе снятся сны, которые потом никак не вспомнить. Ему было ужасно неудобно. Он еще не открыл глаз, а свет уже казался слишком ярким, да и в лопатку упиралось нечто твердое и острое. К тому же невыносимо болела голова.

Он протянул правую руку, пытаясь найти что-нибудь привычное — простыню или стенку — и нащупал совсем другое: твердые, шершавые выступы на скользкой поверхности. Все-таки что-то знакомое — ракушки на камне. Значит, он лежал на камне. Открыв глаза, он сел.

Движение отозвалось резкой болью в голове, и его рука машинально потянулась к гладкому круглому предмету, который должен был висеть у него на шее. Но не висел.

— Они его забрали, — произнес кто-то рядом с ним. — Стукнули тебя по голове и забрали, чтобы ты не смог им воспользоваться.

Это сказала девочка лет двенадцати, с косичками и зареванным лицом, очень грязная, но одетая в дорогое платье из зеленой, затканной золотом парчи. Если бы она встала, платье бы достало ей как раз до пят. Девочка сидела с ним, опершись подбородком о колени. А у нее за спиной раскинулось ярко-синее, плоское как столешница море. И только на крошечном пятачке, где подводная скала почти достигала поверхности, играя солнечными лучами, плескались волны. Прекрасный день.

2. ЛА-МАНШ

Минут двадцать спустя они вышли из тумана. Слабый ветерок гнал по воде легкую зыбь, блестевшую на солнце словно мириады драгоценных камней. Англия у них за спиной по-прежнему пряталась в серой холодной дымке.

Джеффри вернулся в кабину и нашел свой золотой балахон. Побывав в соленой воде, ткань покрылась пятнами, но пока она не высохла, было не ясно, насколько сильно она пострадала. Подумав, Джеффри расстелил балахон на просушку на крыше каюты. Про себя он отметил, что мотор теперь звучит совсем не так, как в начале, и, вдобавок, кашляет, будто простуженный. Рана на груди болела довольно сильно — он заметил это только теперь. Аптечка лежала там, где ей и положено («Никогда не экономь на бинтах, малыш. Я видел, как люди умирали от того, что им нечем было перевязать рану.»).

— Салли, — спросил Джеффри, — что случилось с дядей Яковом?

— Его убили ткачи. Они собрались со всего Дорсета и закидали его камнями, а соседи глазели на это из окон. И все из-за того, что он пытался сделать в том большом сарае у ручья. Тебе помочь?

Толку от Салли оказалось немного (она даже не знала, как обращаться с лейкопластырем), но совместными усилиями они все-таки сумели довольно аккуратно заклеить рану, сперва наложив на нее немного загустевшего с годами обезболивающей мази. Потом Джеффри решил, что с двигателем надо все-таки что-то делать. Он часто наблюдал, как дядя Яков возится с мотором, и даже сам делал кое-что попроще. Джеффри прекрасно понимал, что сумеет устранить самую элементарную неполадку. Ну, по крайней мере, у него есть все необходимые инструменты. («Нет смысла браться за сложное дело, вооружившись только ножом и вилкой. Я видел, как из-за отсутствия нужного ключа тонули корабли…»). Джеффри остановил мотор и открыл люк в машинное отделение. Поток раскаленного воздуха ударил ему в лицо. Он слышал, как кипит вода в системе охлаждения.

3. ГЕНЕРАЛ

Он проснулся от страшного звона, словно фанфары архангела Гавриила возвестили о Судном Дне. Все вокруг ходило ходуном. Сначала Джеффри подумал, что началось землетрясение. Затем мир накренился, и пустые консервные банки, оставшиеся после вчерашнего ужина, с грохотом покатились по полу. Тут он вспомнил, что находится на борту «Кверна». Выскочив на палубу, Джеффри увидел уходящий на восток океанский лайнер. Поднятые им волны швыряли катерок из стороны в сторону. Салли, еще совсем сонная, тоже вылезла на палубу. Она шаталась и налетала на все подряд. При виде огромного теплохода она ошарашенно захлопала глазами и засунула палец в рот. Было уже около восьми, если, конечно, они правильно поставили часы вчера вечером. Джеффри завел двигатель и решил заняться завтраком. Ужин из консервов — еще ничего, но завтрак… Они поели макарон и ветчиной.

Вскоре они встретили еще несколько кораблей, а около десяти часов у них над головой погудел первый самолет. Увидев его, Салли снова принялась сосать палец. Только тут Джеффри сообразил, что за весь предыдущий вечер им не встретился ни один настоящий корабль, ни один самолет.

Было часа четыре, когда они, пыхтя, добрались до устья Морле и пришвартовались к причалу. Шел дождь. Бензина в баке оставалось не больше чашки. Смешной паровозик, протяжно свистя, пересекал длиннющий мост через долину Морле.

— Смотри! — закричала Салли. — Совсем как у меня на картинке!

По дорогам, по обеим сторонам гавани, с ревом неслись автомобили. Салли удивленно уставилась на них, и ее палец снова непроизвольно полез в рот.

4. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Две недели спустя они уже нежились в безделье под полными ветра парусами тридцатидвухфутовой красавицы яхты, ведомой твердой рукой мистера Рейсона — полного и вечно серьезного художника-декоратора, одним из первых покинувшего Англию. Генерал привез его из самой Ниццы, и все потому, что #Рейсон был когда-то владельцем яхты на реке Болье и маленького бунгало на ее берегу. За время своей жизни в Англии Рейсон все без исключения выходные провел, усердно бороздя эти воды, и мог найти дорогу домой даже с закрытыми глазами.

Матросами на его яхте были англичане; братья Бэзил и Артур. Шесть лет тому назад они жили около Борнмута, зарабатывали в теплые летние месяцы себе на жизнь, устраивая морские прогулки для многочисленных туристов. Теперь они были владельцами маленького гаража в Бресте, который генерал угрожал закрыть, если братья не согласятся принять участие в этом путешествии. Познакомившись с Бэзилом и Артуром поближе, Джеффри понял, что они согласились бы без всякого принуждения, попроси их генерал по-хорошему.

Кетч, на котором они плыли, принадлежал одному весьма раздосадованному миллионеру, который никак не хотел с ним расставаться — вплоть до того момента, когда ему позвонил лично президент Франции. Этот кетч был, наверное, лучшим безмоторным судном на свете. Дело в том, что они до сих пор почти ничего не знали об отношении Англии к машинам. Почувствуют ли англичане присутствие мотора, пусть и не работающего? Встретится ли им на пути невесть откуда взявшийся ураган? Салли полагала, что нет. Но рисковать все равно не хотелось.

Правда, в итоге они все равно собирались воспользоваться помощью мотора. Это стало темой второй горячей дискуссии в Морле. (Первая была о том, едет Салли с братом или нет; Джеффри и месте Палье против Салли и генерала. Команда Салли одержала победу за явным преимуществом; отчасти из-за того, что действительно никто, кроме Салли, не знал положения дел в Англии, а отчасти потому, что генерал мог одной левой переспорить трех Джеффри и двадцать месье Палье сразу.) Вопрос заключался в том, как дети доберутся от побережья Англии до границы Уэльса. Все-таки больше двухсот пятидесяти миль — не шутка. Пойдут ли они пешком, каждую секунду рискуя обнаружить себя в стране, где каждая деревня (и Салли это подтвердила) считает всех чужаков врагами? Конечно, нет, если можно этого избежать.

Поначалу они полагали, что ни о каких механизированных средствах передвижения не может быть и речи. Генерал поднял ноги пол-страны в поисках выносливых и смирных пони. Но уроки верховой езды закончились полным провалом: Салли еще удалось чему-то научить, но Джеффри оказался безнадежен. Ему достаточно было провести пять минут в седле на самом флегматичном пони северной Франции, чтобы стать раздраженным, угрюмым и с головы до пят покрыться синяками. Через несколько дней тренировок стало ясно, что Джеффри никогда не научится ездить верхом — хотя полчаса он теперь мог продержаться. Лошади, мулы, пони — это не для него. Самый глупый английский крестьянин неизбежно начнет задавать вопросы, видя, как Джеффри держится в седле.

5. НА СЕВЕР

Когда Джеффри проснулся, в воздухе восхитительно пахло завтраком. Он лежал на заднем сиденье, скорчившись в три погибели, а Артур жарил на костре бекон.

— Мы подзабыли, как пользоваться примусом, — нервно пояснил Бэзил, — и потому разожгли костер. Давай скорее ставить таран, пока мы еще помним, каким концом держат гаечный ключ.

Позавтракав, братья сидели у костра, и им явно не хотелось приниматься за работу. Джеффри заметил, как Бэзил искоса мрачно поглядывает на автомобиль, тут же отводя глаза. В конце концов Джеффри пришлось взять инициативу в свои руки.

— Пошли, — сказал он и попытался вытащить таран в одиночку.

Таран был тяжелым и громоздким — острый нос из крест-накрест сваренных швеллеров все время зарывался в землю, запутывался в густой траве. Джеффри протащил таран несколько шагов, прежде чем Артур встал ему помочь. Вдвоем они быстро донесли его до передка Роллса. Причем Артур упорно пытался поставить таран задом наперед.