Хозяева Эверона

Диксон Гордон

Masters of Everon. 1979. 

Земляне колонизируют одну звездную систему за другой, и экспансии их, похоже, нет и не будет конца. Эверон — похоже, всего лишь одна из планет на бесконечном пути новых хозяев Вселенной. Но — ВСЕГО ЛИШЬ? Или — ПОХОЖЕ? Космическая компания «грузов и перевозок» может, конечно, называться «Хозяева Эверона», однако кто же — ИСТИННЫЕ ХОЗЯЕВА Эверона? Быть может, аборигены-маолоты — огромные разумные кошки? Аборигены, возможно, держащие в своих пушисто-когтистых лапах многие из ключей к тайнам Вселенной — тайнам, которые мечтает разрешить молодой ксенобиолог-землянин, взявший на воспитание маленького маолота?..

Гордон Диксон

ХОЗЯЕВА ЭВЕРОНА

Глава 1

Майки проснулся и подал голос.

Зарычал он не очень громко, но даже такое «безобидное» рычание могло вызвать массу неприятностей. В тот же момент зажглось световое табло при входе в их отсек космического корабля. Светящаяся надпись информировала пассажиров, что теперь они дышат воздухом Эверона. Юный маолот приподнял массивную, чем-то напоминающую львиную, голову с коленей Джеффа Робини. Со стороны могло показаться, что его взволновали огни. На самом деле Майки видеть их не мог. Его глаза все еще оставались закрытыми, и он был слеп. Лишь из полураскрытых челюстей вновь раздалось низкое возбужденное рычание. У Джеффа в который уже раз перехватило дыхание от сострадания к несчастному существу. Ощущение было столь же неприятным, как ком желчи, поднимающийся из желудка вверх по горлу и наполняющий рот.

— Успокойся, Майки, — как можно тише произнес Джефф и сжал рукой мощные челюсти маолота. — Веди себя прилично.

Но он опоздал со своим предупреждением.

В отсеке, который сейчас слегка покачивался на универсальных шарнирах, поскольку корабль готовился к посадке, воцарилась тишина. Сорок два пассажира, большую часть которых составляли колонисты первой волны, возвращающиеся из отпуска, и земляне, приехавшие на Эверон по своим делам, резко замолчали, прекратив разговоры. Джефф не мог видеть их лиц — при посадке все кресла были отделены одно от другого специальной загородкой. Его и Майки тоже никто сейчас видеть не мог, но в этом не было никакой необходимости.

Глава 2

Когда все вышли, Джефф прикрепил поводок к ошейнику Майки и повел маолота рядом с собой. Они повернули по коридору налево, прошли через шлюзовой отсек и спустились по трапу на бетонную смотровую площадку.

Солнце Эверона Комофорс — яркое, гораздо крупнее земного — ослепило Джеффа, как только он сделал первый шаг из корабля. Свет его был столь пронзительным, что Джефф просто не мог сконцентрировать взгляд на каком-либо предмете. Ему показалось, что буквально все, что окружало его, в единый миг покрылось быстрыми неровными мазками золотой краски. Воздух как будто ожил — так стремительно метались во все стороны непривычно яркие блики света. Майки резко поднял голову и сделал длинный и очень глубокий вдох — дегустировал воздух родной планеты. Маолот в последний раз вдохнул его восемь лет назад, когда Уильям принес его, в тот день — щенка размером не крупнее месячного сенбернара, — на борт космического корабля, чтобы отправить на Землю. Возбуждение, охватившее маолота, передалось и Джеффу.

Он почувствовал, что и сам жадно вдыхает воздух, ощущая его странный мягкий аромат, не похожий не все земные… нечто, отдаленно напоминающее смесь легкого аромата корицы и клевера. Джефф, на негнущихся ногах, начал спускаться с площадки вниз по узкой лестнице, а голова Майки, который шел сзади, при каждом шаге подталкивала его в спину.

Внезапно Джеффа охватило чувство, испытанное им всего пару раз в жизни. Без предупреждения Эверон, вернее то, чем он прежде лишь мысленно являлся для Джеффа, «набросился» на него, словно тигр из укрытия. Свет солнца слепил, но в то же время Джефф с абсолютной ясностью видел окружающие его предметы. Он полностью осознал и ощутил трехмерную действительность, в которую спускался. Его чувства обострилась настолько, что прикосновения ладоней и пальцев к металлическим перилам были почти болезненными. Он увидел как будто выточенные из камня лица людей: женщины в темно-синей форме таможенника, стоявшей возле лестницы, и служащих космопорта в белых комбинезонах; чуть дальше, за блестящими серебристыми столбами решетки, стояли пассажиры его рейса. Несколько человек — чуть в стороне, остальные толпились перед только что прибывшим серо-зеленым аэробусом. В двухстах метрах за решеткой находилось желто-коричневое здание терминала космопорта — залы и офисы чиновников эмиграционной службы. Это здание, как и серебристый металл решетки, оставались единственными пятнами, не тронутыми и не перекрашенными золотым светом Комофорса, который только что миновал точку зенита на небе.

Это был один из ярких и волнующих моментов в его жизни, ведь самая настоящая лавина ощущений обрушилась на Джеффа, пока он спускался по узкой лестнице. Слишком много новой информации нужно было мгновенно воспринять и тут же в нее поверить, организм Джеффа с трудом справлялся с новыми впечатлениями. Но отступать он не собирался, поскольку впечатления составляли часть его плана, именно за ними он и прилетел сюда. Окружающий мир отличался об привычного и обыденного; он обрел свободу после долгих лет беспросветной тоски и дурацких ограничений, удушающего однообразия и дикой перенаселенности на фоне полного одиночества, которое составляло основу его «прошлой» жизни на Земле.

Глава 3

С воздуха дом Армейджа выглядел в соответствии со всеми стандартами, которые выработали колониальные архитекторы за последние двадцать лет, и мог считаться полноценным особняком. Его со всех сторон окружала лужайка в несколько акров, обсаженная местными вьющимися растениями, полоса которых тянулась и вдоль большого бассейн в форме песочных часов, и мимо нескольких толстых полиморфных дубов к защитной ограде из низкорослых полиморфных хвойных деревьев, высаженных вдоль фасада дома, который смотрел на далекие северные, в туманной дымке, горные хребты.

Особняк представлял собой белое двухэтажное здание, построенное, очевидно, из пропитанных красителем металлических панелей, оставшихся после разборки одноразового грузового космического корабля, а не из более дешевых местных материалов — камня, дерева и бетона. Стиль архитектуры действительно напоминал колониальный. Имелось даже некое подобие террасы вдоль фасада с четырьмя совершенно ненужными колонами.

Во время полета до дома Констебля Джефф занял с Майки весь задний ряд кресел. Маолот проявлял все больший интерес к окрестностям, он возбужденно перебирался через колени Джеффа, тыкался огромной слепой головой то в одно, то в другое окно. После их почти волшебного освобождения из лап закона Джефф старался, чтобы маолот как можно реже попадался Констеблю на глаза. Поэтому он держался с Майки в задней части аэрокара, а Мартин с Констеблем разместились позади пилота.

Несомненно, он принял правильное решение. Единственное, что по-настоящему волновало Джеффа, — у него не было возможности спросить Мартина, почему он во второй раз пришел им на помощь. Можно было предположить, что «Джон Смит» заинтересован в правосудии и справедливости, но трудно было поверить, что он руководствовался исключительно бескорыстными намерениями.

Но вопрос этот, как тут же прикинул Джефф, тянул за собой, как ниточку, следующий, касающийся появления Армейджа. Почему именно он лично встречал в космопорте пассажиров с красными отметками в паспортах? Ничего предосудительного в этом не было, просто Главного полицейского Эверона едва ли можно было увидеть в числе встречающих при обычных обстоятельствах.

Глава 4

— Я буду внизу, — сказал Джефф Майки немного позже. — Меня не будет с тобой всего часа три, не больше.

Он вышел, закрыл за собой дверь, спустился на первый этаж дома, где уже слышались голоса гостей, собравшихся в главной гостиной. Тибур принес ему список гостей с фотографиями напротив фамилий. Джефф попытался запомнить их, но не был уверен, что память не подведет его, когда он встретится со всеми этими людьми. Он никогда не отличался общительностью, и его не привлекала перспектива вести светские беседы с тридцатью-сорока людьми, которых совершенно не интересовало его присутствие. Ужин, несомненно, устраивался в честь «Джона Смита», в надежде приобрести его благосклонность. Джефф предпочел бы остаться в своей комнате, но правила приличия не позволяли ему так поступить.

Сойдя с эскалатора, он положил список в карман куртки и прошел в сторону гостиной, остановившись в дверях. Казалось, никто не заметил его появления, все были заняты разговорами, разбившись на группы. Его чувствительность, развитая долгим одиночеством и тесной, связью с Майки, позволила ему ощутить скрытые течения, омерзительность неминуемого взрыва, притаившегося под поверхностью разговоров. Тибур стоял за столом, переделанным в бар, и, не придумав ничего лучшего, Джефф направился к нему.

— Что будете пить, мистер Робини? — обратился к нему Тибур.

— Предпочел бы пиво, если таковое у вас имеется.

Глава 5

— Ведите его! Правильно, сюда… Теперь в салон, — кричал Констебль. Он стоял, прислонившись плечом к корпусу вертолета, создавая своим крупным телом стену коридора, по которому Майки пытались затолкнуть внутрь.

Джефф, имея при себе планшет с точным указанием маршрута и прочим навигационным оборудованием, привезенным с Земли, был готов к перелету во внутренние районы на поиски Бью Ле Корбюзье. Утро было теплым и солнечным, все было прекрасно, за исключением того, что Майки категорически отказывался подниматься на борт. Он всеми доступными ему средствами давал понять Джеффу, что они должны не лететь на вертолете, а отправиться на север пешком. Видимо, он до сих пор не мог успокоился после встречи с Чейвелом. Сейчас он был взволнован не меньше, чем во время полета из космопорта к дому Констебля.

— Вперед, Майки! — Джеффу удалось затащить маолота в салон и втиснуться вслед за ним самому. Сев у дальней стенки салона и зажав маолота коленями, он повернулся, чтобы сказать слова прощания Армейджу и Мартину.

— Весьма признателен вам за все, — поблагодарил он Констебля. — Надеюсь, вы не забудете сделать запрос о местонахождении могилы моего брата?

— Конечно, — ответил Констебль. — Желаю удачи. Надеюсь, вы поняли, что пилоту запрещено перелетать границу территории пастбищ? Это одно из правил, направленное на экономию горючего и предотвращение износа двигателей. Любые передвижения за пределами равнин должны осуществляться пешком или на животных, за исключением передвижений, связанных с исполнением служебных обязанностей или в случае чрезвычайного происшествия.