Вкус любви

Дингуэл Джойс

Жизнь в узком, замкнутом кругу не оставляет порой выбора, и часто позолоту принимаешь за золото. Но вдруг, словно сквозь распахнутую настежь дверь, дует свежий ветер перемен, и золото вспыхивает своим истинным светом, а позолота тускнеет и осыпается. Воистину, неисповедимы пути любви…

Глава 1

Джина открыла боковую калитку и пошла по тропе, огибающей заросшую лужайку. Такими и должны быть лужайки в детских приютах, — говорил ее отец, — во всяком случае, их не следует помечать табличкой: «По газонам не ходить». Будучи заведующим одного из приютов Бенкрофта, он мог позволить себе держать слегка неухоженными и лужайку, и сам приют. «Любопытно, — подумала Джина, — будет ли новый зав (папа ведь вскоре уйдет на пенсию) столь же мудрым». Она тут же забыла об этом, вспомнив о Джордже.

«Яблоко от яблони недалеко падает, — поддел бы ее Тони, — как и наш любимый зав, ты принимаешь этих детишек слишком уж всерьез». Джина же предпочла бы, чтобы Тони Молори — их младший воспитатель и физкультурник — отнесся к проблемам Джорджа так, как это сделал бы отец. Но сейчас отца вызвали в Фонд Бенкрофта, чтобы наградить золотой медалью за отличную работу. Эх, если бы Тони…

Беспокойство за Джорджа сменилось озабоченностью по поводу Тони. Долго еще она будет (как намекала Барбара, другая практикантка в Бенкрофте) бегать за ним?

— Не то, чтобы от него то холодом веет, то теплом, — осуждала его Барбара. — Он всегда одинаков — безразличен.

— Тони не безразличен!

Глава 2

Наутро Джина проснулась с легким сердцем. Она испытывала облегчение от того, что все так хорошо с Джорджем — в окно она увидела, как весело побежал он на работу. Да и сама она спустилась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

— Вид у тебя, — встретил ее внизу Тони, — словно тебе сделали инъекцию бодрости. Последнее время ты казалась вялой, дорогая.

«А кто виноват?» — могла бы парировать Джина, но воздержалась. Испытываемая ею легкость делала возмездие ненужным. Улыбнувшись, она не воспользовалась случаем, чтобы напомнить о близкой отставке отца, как неизменно поступала в последнее время, подталкивая его к принятию решения.

В столовой она с удивлением увидела Майлза Фаерлэнда — отец обычно не завтракал с воспитанниками. Чего у него не отнять, так это умелого обхождения с детьми. Он как будто был создан для такой работы и, несмотря на всю свою твердость и врожденную властность, «вписывался» в их круг.

У него был дар гасить вспышки раздражения у детей и вызывать их смех. И детскую подначку он воспринимал отлично. Когда проказница Шарлота подсунула ему высосанное яйцо, шеф спокойно срезал его верхушку, посолил и начал с показным удовольствием черпать воздух, пока едва не сложившаяся пополам от смеха Шарлота не подала ему целое.