Власть триединства

Добрый Лич

Божественные игры — не чета человеческим. Все дело в том, что когда боги и демоны затевают новую партию, разыгрывается судьба всего мира и сотни тысяч человеческих душ. Так и в этот раз, когда кости уже на игральном столе, назначенные высшими силами игроки схлестнуться, чтобы решить судьбу святых земель и графства колдунов. И пусть с восточных гор уже спускаются язычники прибрежных царств, а с юга на всех парусах несется армада могущественных халифатов — кому какая разница, если игра вот-вот начнется? Таки новый проект. Название рабочее, текст лишь немного выправлен. Пролог и четыре главы.

Пролог

Летняя ночь укутала мир прохладой, даруя ему отдушину после знойного дня. Преодолевая огромные расстояния, едва ощутимый ветерок играет в траве, шепчет в листьях деревьев. Равнины, горы, ущелья, поля — не все ли равно, если ты лишь воздушный поток, рожденный где-то у моря и приговоренный растаять в дремучих лесах посреди материка? Тишина и спокойствие сегодня правят бал. Ночные животные приостановили бесконечный круговорот своего существования и застили в нерешимости. Птицы замолчали, опасаясь нарушить тишину. Даже люди, самые неугомонные существа которых только можно представить, уняли свой пыл. Более спокойной ночи невозможно себе представить. Оплетенные паутиной щиты, украшенные родовыми гербами подпирают стены поместий, кольчуги прозябают в тяжелых сундуках, мечи покрываются ржавчиной, луки припадают пылью, латы тускнеют, боевые скакуны теряют сноровку, осадные машины превращаются в нагромождения трухи. Даже замковые стены крошатся, а рвы вокруг них исчезают, заполняясь городским мусором Войну сменили охота, балы, дуэли — любимые занятия знати — и работа в поле, промысел, да церковные мессы для крестьян. Копья и мечи заменили соха и лопата. Людям не понять, с чего все вокруг завязло в спокойствии и тишине. Они еще не догадались, что эта ночь слишком уж тиха. Люди не видят дальше своего носа, им не понять ничего, пока это «ничего» не случится. Но что-то происходило. Подсознательно, звериным чутьем, спрятанным где-то в глубине души у каждого человека, они чувствовали это. Мирное время дорогая игра, а в воздухе витало нечто, дающее понять — монет для продолжения этой игры ни у кого не осталось. Слишком долго мир наслаждался спокойствием. Боги и демоны тоже застыли в предвкушении. Кости человеческих судеб нетерпеливо постукивают в их руках. Ставки сделаны, игроки определены, фавориты назначены. Лишь тишина отделяет их от начала игры, игры ради которой стоило терпеть эту унылую скуку. Мир затаился. Он увяз в будничности и рутине, но скоро все должно измениться. Эта тишина… Да, они узнают ее. Это тишина перед бурей, бурей, которая всколыхнет мир, сделает ему кровопускание, залив все вокруг старой, тухлой кровью. И омытый реками крови, родится новый порядок. Они поделят этот мир, поделят по-новому в конце игры. Тишина и спокойствие — это лишь передышка, перед следующим кругом лопастей мельницы жизни. Кто будет смотреть на мельницу, которая остановилась? Нет, это не для этого мира, не для этой реальности. Слепыми пешками в предстоящей игре будут люди. Кто же еще убивает себе подобных, громко вопя о справедливости, морали и милосердии? Не надо утруждать себя и пятнать руки в крови — подтолкни, дай повод, дай стимул, и люди сорвутся с места, подгоняя жизнь, запуская застоявшуюся мельницу ветром из собственных душ. Ведь теперь можно, настало время. И эти души, тысячи, десятки тысяч человеческих душ достанутся участникам в качестве утешительных призов. Победитель же получит влияние и могущество, чтобы вершить судьбы мира. До следующей игры. Точно так же, как и сотни раз до этого. О да, они помнят, как это было…

Священник с опаской наблюдал за алой кометой разрезающей ночное небо. Сегодня он проводил вечернюю службу и освободился только к полночи. Прибраться в приходе, подготовить все к следующей мессе — много работы для одного молодого парня, совсем недавно вступившего в сан, но избравший путь служения Всевышнему со смирением принимает все трудности. Комета тем временем была видна все отчетливей — не сравнить с тем едва заметным алым пятнышком, что он видел несколько месяцев назад. Пригладив реденькую бородку, парень отметил, что выглядит она зловеще и ничем иным, кроме как дурным предзнаменованием быть не может. Народ в приходе это волнует все больше, ведь люди боятся любых предзнаменований. Добрые они или дурные — все равно приносят с собой только неопределенность да хаос. И как только успокоить своих прихожан, если даже ты, их пастор, опасаешься худшего? Отвернувшись, священник принялся закрывать двери храма. Звеня ключами, он размышлял, что если разобраться, то не в одной комете дело. Она скорее лишь подогревает висящее в воздухе напряжение, придает ему форму и будоражит людские умы. Он чувствовал это лучше других — что-то назревало. Распри среди священнослужителей, распространение еретических учений, появление новых сект на севере, тревожные известия из неверных стран на востоке…

Сама религия и весь мир оказалась на грани больших перемен. Существующие устои уже изжили себя. Что-то нужно менять, нужно объединить верующих во Всевышнего, пересмотреть устаревшие догмы и обновить саму суть культа, покончив с ересями и сектами раз и навсегда, но…

Глава первая. Два города

Город гудел, гудел даже ночью. Это было верным признаком того, что он по своему «жив». Сейчас улицы были пустынны, но днём… Днём по улицам-венам бежала кровь, то, что дает городу жизнь — его жители. Тысячи, десятки тысячи людей — все они были частью города, делали его таким, каким он есть, их жизнь перетекала в каменные дома, брусчатые мостовые, в стены поместий и башен…

Этот, отдельно взятый город выделялся среди остальных. Архитектурой, воздухом, но главное населением — именно люди делали его особенным. Его жители отличались от других горожан так же, как зрячий отличается от слепого. Они знали, что, как бы безумно это не звучало, город вокруг них и правда жив. Знали о том, что он дышит тысячами дымоходов, растет, с каждым годом отвоевывая все больше земли у окружающих его леса и полей, питается, пожирая жизни неосторожных глупцов, и испражняется, каждый день, порождая кучи мусора… Знали, но их это мало интересовало.

Это было буднично и обычно. Все сверхъестественное было для этих людей обычным делом, потому что они сами были частью этого «всего». Если смотреть в корень — люди остаются людьми в любом случае. Пусть они овладеют неведомой силой, пусть сделают открытия способные толкнуть человечество на столетия вперед, пусть создадут что-то, способное удивить даже Богов… Но в любом случае, по сути своей люди остаются людьми всегда и везде. Даже в этом городе, возможно, одном из самых странных во всем мире, жили обычные люди. Среди остальных, их выделяло только знание.

Урвиш населяли колдуны. По мнению многих философов и ученых, город вроде этого не мог существовать, ведь всем хорошо известно — колдуны владеют силой, сила ведет к самолюбию, самолюбие не позволяет перед кем-то выслуживаться. Надо же кому-то, в конце концов, подметать улицы, продавать прелые овощи и шить одежду? Правда, и самому Урвишу и населяющим его колдунам было глубоко плевать на мнение каких-то ученых и философов — они существовали, а если быть совсем точным, сосуществовали, дополняя друг-друга. Как и в любом другом искусстве, в колдовстве были лучшие и худшие. Так или иначе, судьбу человека определяет талант, в этом городе это было главным правилом. Если ты хорошо колдовал, тебя ждали радужные перспективы, вроде места служащего или секретаря, если же ты колдовал плохо… В общем, продавцов помидоров и прислуги в городе хватало. Многие считают, что города колдунов, конечно, при условии, что такие могут существовать — темные, угрюмые и жутко опасные места, если вы сами не колдун. Это было довольно распространенным заблуждением, которое вполне удачно опровергал Урвиш. В том смысле, что он не был темным и угрюмым местом. Опасным для не обладающего колдовской силой — сколько угодно, но не угрюмым.