Львиная грива

Дойл Артур Конан

Советской молодежи хорошо знакомо имя английского писателя Артура Конан-Дойля (1859–1930). Он был неплохим поэтом, довольно известным драматургом, прекрасным публицистом, изобретательным фантастом, но тем не менее с его именем мы всегда связываем иное.

В детстве мы с волнением следили за приключениями «короля сыщиков» Шерлока Холмса, замирали, узнавая о грозившей ему опасности, и радовались удачной развязке тайны. Став постарше, мы начинали видеть за историями раскрытия преступлений жизнь буржуазной Англии на рубеже нынешнего века, картину разложении общества, в котором царят деньги, подлость, ложь. Может быть, даже против желания автора его герой срывал маску с буржуазной добропорядочности, ханжеской морали, обнажая язвы капиталистического общества, подчеркивая закономерность и типичность преступности. Будучи буржуазным писателем, Конан-Дойль не осуждал, он лишь констатировал, и поэтому не следует искать в его рассказах методов лечения этих язв. Однако захватывающая интрига, отличный образный язык многих рассказов о Шердоке Холмсе обусловили долгую жизнь книгам Конан-Дойля.

Большинство рассказов о Шерлоке Холмсе известны нашим читателям, но есть еще и истории, до сих пор не переведенные на русский язык. Одним из таких рассказов является «Львиная грива», с которым мы предлагаем познакомиться читателям «Смены».

Мой дом стоит на южном склоне одного из меловых холмов в Южной Англии, и оттуда открывается великолепный вид на Канал. В этом месте берег состоит из скал, с которых можно спуститься лишь по длинной, извилистой тропинке, крутой и скользкой. У подножия почти на 100 ярдов в длину раскинулось каменистое, покрытое галькой пространство, которое даже во время прилива не скрывалось под водой. Многочисленные излучины и впадины служили прекрасными бассейнами для плавания и во время прилива наполнялись свежей водой. Этот великолепный пляж тянулся в обе стороны на протяжении нескольких миль, и лишь в одном месте его прерывала небольшая бухта с расположившимся в ней небольшим городком Фулвортом.

Мой домик стоял в уединенном месте. Я, старушка экономка и пчелы безраздельно царили в этих владениях. На расстоянии полумили от нас, в большом поместье Гэйблс, находилась известная школа Гарольда Стэкхэрста, в которой несколько десятков молодых людей под руководством педагогов проходили подготовку и различным специальностям. Сам Стэкхэрст, всесторонне развитый ученый, в дни молодости был известным гребцом в университетской команде. С первого же дня своего прибытия на побережье я подружился с ним, и он был единственным человеком, с которым меня связывали взаимоотношения, дававшие право посещать друг друга по вечерам без предварительного предупреждения.

Cтранно то, что самое непонятное и необычное в моей долгой карьере криминалиста дело произошло лишь тогда, когда я уже оставил это занятие. И случилось это чуть ли не у самых дверей моего дома.