Оковы безмолвия

Доннел Тим

...и снова Конан-Варвар отправляется в странствия, снова он принимает бой и снова выходит победителем.

«Северо-Запад», 1997, том 40 «Конан и оковы безмолвия»

Тим Доннел. Оковы безмолвия (повесть), стр. 355-444

Глава первая

Уже который день Конан упорно шел к югу. Узкая тропа, ведущая сквозь джунгли полутемным коридором, петляя, убегала вдаль. Лианы перебрасывали свои гибкие побеги с дерева на дерево, не позволяя продвигаться вперед, и Конану приходилось мечом прорубать себе дорогу.

Но уж очень соблазнительно расписывал Витара затерянный в джунглях Рубиновый Город. И раз уж судьба занесла киммерийца в Вендию — он доберется до сокровищ во что бы то ни стало.

Витара, бездельник и славный малый, жаль, что он напоролся на меч стражника. Когда они выходили на промысел, Шадизар как бы сам подносил им свои богатства на золотом подносе. Сколько лет прошло с той поры? Чего только не случилось за это время, но кажется, будто и сейчас Витара живой и нашептывает свои истории про чудеса Рубинового Города.

До сих пор все складывалось для Конана не очень удачно, по большей части ему приходилось уносить ноги, зато теперь он отделался от врагов, и можно было спокойно отправляться на поиски сокровищ. Но для начала неплохо бы отдохнуть, только не здесь, в этом душном зеленом шатре, а где-нибудь на берегу, у воды.

Глава вторая

Днем они остановились в небольшой деревушке, отдохнули и поехали дальше. До Потали оставалось всего два дневных перехода, но путь шел через непроходимые джунгли, и лишь изредка попадались открытые места, где когда-то были деревни.

Конану не нравились духота и заросли вендийских джунглей. Воздух, казалось, был густым от испарений земли и дыхания растений. Не освежая, он с трудом проходил в горло. Конан то и дело прикладывался к фляге с вином, чтобы избавиться от ощущения вязкости лесного воздуха. Дхавана молча сидел сзади. Похоже, он не замечал ни жары, ни духоты.

Ближе к вечеру они набрели на небольшую поляну. Рядом с дорогой, заботливо обложенный камнями и очищенный от сухих веток, бил маленький родник — все, что осталось от деревни, покинутой много дет назад. Конан напоил коня, напился сам и набрал воды в опустевшую флягу. Дхавана омыл в воде руки и лицо, помолился и, как делали все путники до него, отбросил прочь от родника весь мусор.

Костер разожгли здесь же, и Конан предложил юноше свой плащ, чтобы тот уснул. Но Дхавана явно испытывал какое-то беспокойство и тревожно всматривался в переплетение веток и лиан, которые в сгущавшихся сумерках казались непроходимой стеной. Впервые за весь вечер он, наконец, заговорил: