Как рождаются легенды

Дорохин Сергей

ДОРОХИН Сергей Васильевич

(1972)

Немного о себе: Сочинять регулярно начал лет с 15-ти, но не чувствовал в этом какой-либо специфической, свыше посланой, потребности. Просто однажды сел за стол и стал писать стихи. Первая стихотворная публикация состоялась, ни много ни мало, в "Крокодиле" в декабре 1989 г. Потом наступило студенчество, и мои небольшие сочинения появлялись в институтской многотиражке. На тот момент самым достойным жанром поэзии мне казалиль пародии, и ничем дру-гим, кроме них я тогда не занимался. Позже я отошёл и от пародий в частности, и от поэзии во-обще, целиком переключившись на прозу. Герои моих рассказов – студенты середины 90-х, образы если не целиком подлинные, то содержащие минимум выдуманного. За относительно недолгий путь прозаического творчества удалось выпустить один сборник рассказов "Путь в науку", кроме того, мои рассказы появлялись в районной газете и других местных и центральных изданиях: "Лю-бава", "Фигаро", "Веста-М", в литературном журнале Виктора Астафьева "День и ночь" и на страницах ежегодного альманаха "НЛО" – органа "Новомосковского литературного объединения".

1.

Обычно в начале августа в средней полосе наступает затишье, трёхнедельная пауза между двумя мощными грибными волнами. Профессиональные любители «тихой охоты» знают об этом и понапрасну не суетятся. Да чего суетиться-то: июль изрядно иссушил почву, и даже после настоящего грибного дождя в лес идти можно дней через десять – грибни-це, прежде чем дать плодовые тела, ещё отмокнуть надо!

Я же к числу названных профессионалов не отношусь, поэтому привык отправляться в лес именно в межсезонье, при-чём, под вечер. Почему в межсезонье? Потому что не бывает «безгрибных» сезонов, просто места надо знать! А почему под вечер? Чтобы выйти на охоту тогда, когда другие такие же «непрофессионалы», потирая заспанные глаза, ещё только будут толкаться у дверей первой электрички. Всё, что мне нужно – нож, лукошко, палатка и друг-единомышленник, готовый на пару дней забыть о цивилизации.

Поэтому однажды в четверг, после дождичка, случившегося в позапрошлый понедельник, в 19.35 мы с Денисом ступи-ли на грунтовку с перрона одной дальней, чрезвычайно дальней станции. Былого разнотравья вокруг давно нет: поста-рели и ромашки, и колокольчики, только на самой верхушке иван-чая розовеют одиночные цветки, а снизу – лопнув-шие коробочки выпускают белый пух. И таволга не цветёт, созревшие семена свисают тоненькими закрученными спи-ральками. Вот и последние цветы: малоприметный белый вереск и облезло-синий, как сентябрьское небо, сивец, да осенняя кульбаба, полновластная хозяйка дорожных обочин и лесных луговин.

До ближайшего леса шли километров восемь. Легкомысленные берёзы уже вывешивают первые флаги осени: в зелё-ных кронах целые пряди желтым-желты. То тут, то там сверкнут багрянцем наивные осины, и только суровые ели, строгие в прямоте своих силуэтов, кажутся неизменными в любой день любого месяца. Пока золотящееся светило не ушло на отдых, нужно успеть отыскать что-нибудь для ужина.

Как же хороши молодые подосиновики, как же, стервецы, красивы! Небольшие, как шахматные ладьи, с алыми фона-риками на макушках! Поклонишься одному, глядь – второй гриб: стоит, словно маленький проказник, притаившийся после очередной шалости. Добрый килограмм был набран минут за сорок, можно и остановиться.