ЛЮБОВЬ, КОВАРСТВО И НЕ ТОЛЬКО…

Дорохин Сергей

1.

Словно дюжина кузнецов ухватила мозг клещами, и каждый упорно тянет в свою сторону. По ногам будто каток проехал. Даже не каток, а целый танковый батальон. А во рту – точно кошки нагадили… С такими колоритными ощущениями Новиков встретил в постели новое апрельское утро. Дужкин аритмично посапывал на соседней койке, изогнувшись так, что голова лежала на прикроватной тумбочке, одеяло валялось на полу, а притянутые к груди коленки обнимали невесть как попавшую туда подушку.

На круглом столе, стоявшем посреди комнаты, чайник гордо красовался в блюде с недоеденным салатом. Полбатона варёной колбасы «два-двадцать» в лучах восходящего солнца выглядывало из банки с вареньем. На закопчённой сковородке в луже чая плавали хлебные корки в соседстве с окурками, огуречными обрезками, стаканами и картофельными пригарками. Стулья вокруг стола улеглись так, словно вчера были пьянее своих хозяев. И на фоне этого чрезвычайно живописного натюрморта два пустых пузыря из-под «Пшеничной», сиротливо стоявшие в углу, были почти незаметными. Но проскочить мимо трезвых глаз вошедшего Алексеева им не удалось.

– Чегой-то вчера отмечали? – будто не зная ответа, спросил прибывший, брезгливо поднимая стул и садясь.

– О-ох, Лё-ох, – застонал Новиков. – Олечка опять приходила…

– Н-да? Ну и?

2.

Назвать её страшной мог разве что лишённый вкуса извращенец. Она похожа на свою тёзку Ольгу Кабо, и только шикарный греческий нос отличал её от известной актрисы. Этот самый нос в союзе с томными карими глазами и изящными эротичными губками многим не давал покоя по ночам. Но – лишь первое время. Через неделю после знакомства с Олечкой большинство парней жалели о том, что вообще оказались в этом вузе. Мало кто мог долго выдерживать её холерический темперамент и двойственную натуру Близнецов. Не обошла сия участь стороной ни Алексеева, ни Дужкина, но в сравнении с Новиковым, чья вина состояла во внешнем сходстве с молодым Сергеем Жигуновым, остальные отделались до неприличия легко.

Увидев его впервые ещё на абитуре, Олечка сразу загорелась идеей-фикс, что этот парень предназначен ей свыше, что если кочевряжиться в условиях сложной демографической обстановки на фоне общего дефицита мужского пола, то можно запросто помереть в девках, и направилась к своей цели с упорством, достойным куда как лучшего применения, совершенно ничего не видя вокруг.

Попытки очаровать его в течение первого семестра остались без успеха, поэтому позже она начала распускать такие сплетни об их совместных отношениях, что у бедного Новикова волосы вставали дыбом, а ни одна другая девчонка не решалась и взглянуть в его сторону. Однако он великодушно прощал все её фантазии, а претензии по достоверности сплетен переадресовывал непосредственно к распространительнице оных.

Образ её жизни при этом был отнюдь не затворническим, иногда она заводила романы, но – исключительно показные, ради ревности Новикова. А он, узнавая об очередном её увлечении, искренне радовался, в глубине души молясь, чтоб оно оказалось последним, в смысле – серьёзным. И чем слёзнее были его молитвы, тем безжалостнее потом била пo лбу реальность.

Со временем Олечка чуть поумнела и сменила тактику, взяв на вооружение пословицу «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок». Имея отдельную квартиру в трёх остановках от университета, она стала завсегдатаем общежития. Без неё не обходился ни один праздник в жизни Новикова, Дужкина или Алексеева, и все они высоко ценили её кулинарные способности. Но, естественно, просто так ничто никогда не делается. Найдя слабое место Новикова, коим было чревоугодие, эта замечательная девушка уже стреляла без промаха.