Все золото мира и весь его блеск

Дрозд Евгений Ануфриевич

Сны не повторяются дважды. И потому есть повод поразмышлять, зачем этой ночью тебе приснился сон, виденный хотя и в далеком детстве, но запомнившийся на всю жизнь. Времени для раздумий достаточно.

Можно также делать вид, что прилежно и вдумчиво штудируешь невнятные строки «Маруды поверженного», тонкой брошюрки, приписываемой перу еретика и неоязычника Джастича. Нихад начинал подозревать, что своей популярностью брошюрка обязана Священному Синоду, внесшему ее в индекс запрещенных изданий. Считалось, что чтение «Маруды» (хотя Синод придерживался другого мнения), ведет к духовному совершенствованию. Хорошая штука — духовное совершенствование. Иным приходится героические усилия прилагать, практикуя самоограничение и аскезу, чтобы преодолеть натуру и низменные инстинкты и добиться просветления. А у Нихада все при нем — и голодный блеск в глазах, и урчание в брюхе. Можно так сказать — нет денег, нечего жрать. А можно свершается подвижничество в поисках духовного возрождения. И гордость при этом испытывать — вся столица в праздничном угаре и карнавальном веселье, и лишь ты один надменно отвергаешь соблазны мира и упорно ищешь дорогу в Царство Духа. Если бы только не воняло так из дальнего угла двора от помойки да от перекосившегося нужника с дверью нараспашку…

Впрочем, когда порывы ветра долетают с противоположной стороны, то это еще хуже. Ветер приносит запахи готовящегося на жаровнях мяса, приносит гулкие удары барабанов, звуки флейт и волынок.

Когда очередной такой порыв достигает непроизвольно подрагивающих ноздрей Нихада, он в который раз проклинает себя за то, что проспал и теперь до вечера будет пленником пыльного двора и весь день созерцать облупленные грязно-белые стены барака и чахлую травку, пробивающуюся меж отвалившихся пластов штукатурки.