Новелла по мотивам серии «Сыщики». Исповедь потрошителя

Дубровин Максим

Викторианский Лондон. Некий доктор Бертран Морт тонет в Темзе с искореженной рукой и пулевой раной в груди. Собственно, он и не против свести счеты с жизнью. Но тут он замечает, как некая девушка кидает в воду сверток с плачущим младенцем. Забыв обо всем, Берт спасает ребенка и находит его мать – бедную молодую швею Мэри, которую накануне хозяин квартиры выгнал на улицу. Втроем они поселяются в доках Ламбета. И все сложилось бы неплохо, если бы не страшная тайна Берта и не маленький серебряный предмет в виде медузы, который превращает Морта в дьявола.

* * *

Вязкая, черная вода не желала отпускать свою законную жертву. До берега, казалось, рукой подать, но шансов выбраться у человека почти не было. Ноги постоянно вязли в гнилостном иле дна, каждый шаг давался с мучительным трудом и поднимал мириады зловонных пузырей, пополнявших пенный вал у самого подбородка. В налипших на лоб волосах шевелилась какая-то мелкая тварь, невесть как выжившая в ядовитой реке. Откинутый капюшон был полон воды, а широкие полы плаща цеплялись за плавающий на поверхности мусор и норовили протащить его на буксире. Отцепить всю эту дрянь не было сил. Левая рука плетью висела вдоль тела. Рана в груди пульсировала почти невыносимой болью.

«Еще один шаг, и я умру» — подумал человек. — «Так будет лучше для всех».

Но он не умер. Один сапог прочно застрял в иле. Рывок, второй — и нога высвободилась из сапога, но сам человек потерял равновесие и с головой ушел в реку, даже не успев набрать воздух. Он честно попытался вдохнуть густую воду, чтобы прервать эту муку и навсегда упокоиться на дне, но израненное тело не желало сдаваться. Человек с кашлем вынырнул и на несколько секунд остановился, чтобы отдышаться. Стоило ему перестать двигаться, как ноги вновь стали увязать.

«Почему здесь я?» — спросил он себя. — «Почему не Мясник!? Почему Это досталось мне?»

Ответа не было. Темза тихо плескала волнами о близкий берег. Еле слышный, почти неотделимый от ткани ночи звук за спиной, заставил человека оглянуться. Из темноты, едва-едва размытой светом высокой луны, медленно и почти бесшумно двигаясь по течению, наплывало что-то большое, опасное. Человек замер. Минуту назад он желал смерти, но сейчас при виде неведомого преследователя, испугался. Жить захотелось так остро, что человек усомнился — его ли это желание. Может быть это тот, второй?..

***

Возвращение в этот мир было болезненным и мучительным. От дикой боли в груди Берт закричал что есть сил, но на деле получился лишь едва слышный стон.

Ритмичными рывками, пыхтя и отдуваясь, кто-то волок его по земле. Каждое движение захлестывало тело новыми волнами боли. Тянули за капюшон. Лопатками несостоявшийся утопленник пересчитывал твердые камни набережной. Плотная ткань макинтоша впивалась в подмышки, причиняя дополнительные страдания. Берт попытался пошевелить руками и только теперь обнаружил, что продолжает прижимать к себе сверток с ребенком. Как ни странно, малыш молчал.

— Остановитесь! — нашел в себе силы прошептать Берт.

Движение прекратилось. Тащивший, тяжело обрушился рядом. Берт скосил глаза, насколько возможно, стараясь не двигать головой. Мокрые длинные волосы, рваное платье, тонкая лодыжка, видневшаяся из-под лохмотьев — все говорило о том, что своей жизнью несчастный обязан женщине. Спасительница тяжело, со всхлипами дышала, и Берт понял, что она все еще плачет.

— Спасибо,— одними губами сказал он.