Расследование смерти мадам Бовари

Думенк Филипп

В провинциальном французском городке Ионвиле умирает прекрасная молодая женщина. Она приняла смертельный яд. И сделала это, как говорят, без всякой видимой причины, скорее всего (именно к этому склоняется большинство), совершенно случайно. Позвольте, уж очень знакомая история. А ее имя — не Эмма Бовари?

Так оно и есть. Эмма Бовари. Только это не героиня блистательного романа Гюстава Флобера, а ее прототип. И смерть реальной мадам Бовари совсем не похожа на ту, что описал знаменитый романист.

Эта книга для тех, кто хочет узнать, что осталось за страницами романа и о чем умолчал Флобер.

I

1

Ионвиль-лʼАббэи (Нормандия, Франция),

24 марта 1846 года.

Накануне был сумасшедший день, проведенный в беготне по снегу и грязи. После напрасных вымаливаний, угроз, грубых отказов она поняла, что пропала. Тогда она вернулась домой и легла; ей даже удалось немного поспать. Проснувшись, она удивилась безмятежности своей спальни, мягкости постели, успокаивающему тиканью часов. Затем, почти тотчас же почувствовала едкий привкус, заполнивший рот, горечь. У нее выступил холодный пот и начался жар.

По счастью, женщина еще не тяжело страдала. В каком-то тумане она увидела себя ребенком со своим отцом — толстым фермером, неотесанным вдовцом, который отправлял ее в школу, потому что «мог себе это позволить». Затем монастырь с сестрами, где она воспитывалась, где ее баловали и любили; может быть, именно там она и была по-настоящему счастлива? Потом ее свадьба с этим толстым парнем, который даже в праздничном наряде имел будничный вид. Свадебный кортеж с деревенскими скрипачами, петляющий по полям; манера собственника, с которой муж по вечерам раздевал ее своими толстыми пальцами; купленный им по случаю убогий возок с запряженной в него лошадкой, который он подарил ей, желая доставить жене удовольствие; его привычка есть суп, непрестанно прихлебывая, или после десерта чистить ногти перочинным ножом, а потом вздыхать у огня, пока не настанет пора идти спать; наконец, его поведение одновременно удовлетворенного и обманутого мужа, его трогательная слепота, неведение и особенно доброта, бесконечная доброта, которую она уже просто не могла выносить.

2

Префектура Руана,

25 марта 1846 года.

Для Реми — по крайней мере, он говорил об этом позднее — дело началось на следующий день около полудня. Он находился в полицейском участке префектуры Руана среди своих бездельничающих коллег, когда вошел их патрон комиссар Делевуа в сопровождении мужчины, одетого как буржуа. Те, что спали, живо проснулись и вскочили, как будто их только что оторвали от работы.

— Господин Реми, — сказал комиссар Делевуа, — можете ли присоединиться к нам на минутку в моем кабинете?

3

— Каждую неделю он ужинает с королевским прокурором и господином префектом! — с искренним восхищением вздохнул комиссар.

— А правда, что он был ассистентом Ларрея, знаменитого хирурга Великой армии?

[4]

— Сам император наградил его на поле битвы при Ваграме, когда ему было двадцать лет, а сейчас он самый знаменитый врач департамента, преподает на медицинском факультете и берет самые большие гонорары! Каким образом Бовари, этот мелкий врач-недоучка, получающий три франка за визит, смог оплатить его услуги?

— В конце концов, это ради его жены!

— И каков результат? Она все равно умерла.

4

В тот же день,

25 марта, вечером.

Реми никак не мог прийти в себя: вокруг царил леденящий холод, а от мыслей бросало в жар. Он, рассыльный в префектуре, ученик полицейского, мелкая сошка для господина комиссара Делевуа — знаменитого по всему департаменту многочисленными раскрытыми делами, а также своим угрюмым характером, — с самим патроном направляется в этом дилижансе в забытый всеми городишко, чтобы помочь в раскрытии убийства молодой женщины, фамилия которой принадлежала одному из его однокашников!

— Ты хотя бы ничего не забыл? — вдруг спросил комиссар.

5

Молва расходилась, и городок был встревожен. Судебно-медицинский эксперт уже находился здесь, а теперь приехала и полиция. Хотя время было уже позднее, все именитые граждане собрались в трактире госпожи Лефрансуа «Золотой лев». Ярко горевший огонь освещал главное помещение, снаружи над дверью торчала метла со связкой папоротника, означавшая, что здесь подают выпить. Не было только аббата Бурнизьена, городского кюре, который считал недостойным своего сана присутствие в публичном месте. Председательствовал на собрании мэр Тюваш. Лицо его выглядело свежим и румяным, в правом ухе поблескивала золотая серьга, хлопчатобумажная шапочка была натянута на самые уши, вокруг шеи он повязал большой красный платок. Мэр был одет в синюю накрахмаленную блузу, и весь его наряд выдавал в нем собственника-фермера, уроженца Нормандии. Его хитрые глазки ни на секунду не выпускали из виду никого из участников.

— Друзья мои, — провозгласил он, — до сего дня наше небольшое поселение не знало скандалов. И вот два доктора, приехавшие из города, ходатайствовали вчера о возбуждении следствия по факту смерти одной из наших жительниц! Полиция находится здесь, в гостинице «Золотой лев». После инцидента на дороге, который, к счастью, благодаря господину Иверу не имел негативных последствий, полиция освежилась, если можно так выразиться, и появится с минуты на минуту.

Именно в этот момент, как в театральном действии, руанские гости появились на верхних ступенях лестницы: внушительный Делевуа, не снявший свое грубое, промокшее пальто и не расставшийся с громадным свернутым зонтом, которым он пользовался то как тростью, то как палкой, чтобы избивать злоумышленников, Реми в рединготе, с блокнотом для записей и чернильным прибором и дʼЭрвиль в черном сюртуке, с белоснежным галстуком — его волосы и бакенбарды были тщательно расчесаны, так что никому в голову не пришло бы, что до этого он провел три часа кряду, погрузив руки в кровь и химикалии, исследуя труп и забирая образцы. Таков был молодой судебно-медицинский эксперт из префектуры: ангельская улыбка, красивое румяное лицо, очки в тонкой золотой оправе, кудрявые бакенбарды и длинные волосы — все это напоминало скорее поэта или музыканта, но никак не медика. Если бы не врачебный чемоданчик, который он как бы невзначай держал в руке, ни за что не догадаться, какая у него профессия.

Тюваш резюмировал для всех то, что обычно называют официальной версией: мадам Бовари вела в Ионвиле спокойную и счастливую жизнь, посещая лишь добропорядочное общество городка; ее муж, молодой врач, не имевший докторской степени, был полон планов на будущее, и его уважали во всем кантоне; без видимой причины, вероятно, случайно, она приняла смертельный яд; любящий супруг вернулся после ежедневных визитов и обнаружил случившееся; вместе с аптекарем Омэ и его женой он оказал ей первую помощь; из города срочно вызвали двух врачей, но пациентка трагически скончалась, и т. д.

Затем, поддерживаемый своими подчиненными, каждый из которых одобрительно кивал головой, Тюваш дерзнул повысить тон:

II

ЭММА БОВАРИ, УРОЖДЕННАЯ РУО,