РЕТРО

Дунаенко Александръ

Люблю читать подобные откровения. Словно изучаешь обратную сторону медали. Мы, женщины, девушки, девочки придумываем мужчин, юношей и мальчиков совсем другими. В 14 лет я была сущим ребёнком, мало что знающим об этой стороне жизни. Рассказ читается, как искренний, непосредственный диалог.

kubera hanum Живой Журнал

Где-то конец мая – начало июня. Мне четырнадцать лет. Я поливаю деревья, которые весной посадил за нашим бараком. Тополь, клен и карагач. В нашем поселке принято было в те далекие времена сажать деревья. И поэтому он был непривычно зеленым среди сухих казахстанских степей.

В трех больших бараках жили первые поселенцы Растсовхоза, как назывался поселок. Потом ссыльные немцы, молдаване, татары потихоньку отстраивались, переселялись в свои дома. И появлялись новые улицы, вдоль которых обязательно высаживались ряды кленов, тополей и карагачей – они хорошо приживались в нашей местности. Если, конечно, за ними ухаживать.

Я тоже сажал деревья. Еще три – это возле погреба и сарая.

И каждый вечер ведрами носил воду от колонки, поливал, представляя, какие красавцы у меня вырастут.

И вот вечер.

КЛЕОПАТРА

Ряд могильных крестов уходил в сумерки, терялся в тумане. Сырая осень на кладбище и вообще вокруг.

Городское кладбище на горе. В ясную погоду отсюда видно весь город. Тут бы хотел быть похороненным Тарас Шевченко. Но внизу не Днепр. Речка Илек.

Кроме красивого местоположения у кладбища нет больше положительных качеств. Земля – красная глина с камнями. Рыть могилы крайне неудобно. И еще – вода. На дне свежей могилы всегда собирается вода. Гробы – простые, сияющие лаком и бронзой – все опускали в одинаковую грязь и слякоть.