Разбойничья дорога

Дункан Дэйв

ПРОЛОГ

Нет-нет, вы не за того меня принимаете, господа хорошие! Я не нищий! В свое время кем я только не побывал, от низкородного жестянщика и до венценосного тирана — однажды даже богом! — но до попрошайничества не опускался никогда. По призванию же я — меняла историй, и лохмотья — мое обычное одеяние.

Этот тернистый путь, благородные господа, я выбрал по своей воле. Меня всегда влечет куда-то вдаль. В свое время мне довелось побывать почти во всех городах по Эту Сторону Радуги. Назовите мне любой — и я расскажу вам о нем.

Нет, все, чего я хочу, — это предложить вам обменяться по дороге историями, чтобы скоротать время и хоть ненадолго забыть о палящем солнце. Истории про любовь или войну? Истории про славу или бесславие? Про чудеса? Нет, ничего страшного, кушайте на здоровье, это мне не мешает…

О, вы так добры, господа. Признаюсь, из ваших котлов поднимаются восхитительно аппетитные ароматы. Ничего, ничего, я могу есть и рассказывать одновременно…

Каково быть богом? Право, это на редкость неприятное ощущение, не из тех, какие хотелось бы пережить еще раз.

1. РАЗБОЙНАЯ ДОРОГА

Как и было предсказано, я спустился с холмов и зашагал по выжженной солнцем равнине. Очень скоро в рыжей дорожной пыли начал попадаться свежий конский навоз, чего я не видел уже много недель. И еще увидел я, что дезертиры, составлявшие мне компанию все это время, почуяв опасность, попрятались все до одного.

Так шел я и шел, заново привыкая к столь внезапному одиночеству, хоть и знал, что стоит посмотреть внимательнее за изгородями или по полям — и исчезнувшие странники обнаружатся там, хоронящиеся в зелени. Вскоре один из них, самый смелый, высунулся и предостерегающе окликнул меня. Я же махнул ему рукой в знак благодарности, но продолжил свой путь, насвистывая и не испытывая ни малейших сомнений в своей дальнейшей судьбе.

Небо над головой было синим до боли в глазах, а жара — утомительной. Я гадал, не означают ли неясные силуэты на севере знаменитый Култиарский хребет, или же это просто далекий мираж. На востоке горизонт прочерчивали вчерашние столбы дыма. Каждое утро дымы все приближались.

Выйти наконец из бесконечных оливковых рощ было, с одной стороны, даже приятно, ибо я еще не настолько изголодался, чтобы есть сырые оливки. Однако, с другой стороны, теперь я лишился благодатной тени. Возделанные поля и сады, сулившие — как я надеялся — некоторое облегчение, оказались опустошены поспевшей раньше меня прожорливой саранчой. Уже полный день и полная ночь миновали с той минуты, когда я подлизал последние крошки со дна моей дорожной сумы.

Я никогда не беспокою богов своими жалобами. Они и без того прекрасно знают, что для исполнения своего долга мне нужно совсем немного, сущие пустяки. Худоба говорит сама за себя и без моих молитв. Быть может, я поступил нерасчетливо, поделившись остатками съестных припасов с малышкой Буллой. Если и так, я не жалею об этом, ибо груди ее были свежи как розы, а маленькие ручки неутомимы, как бабочки в летний день.