Ясень и яблоня, кн. 1: Ярость ночи

Дворецкая Елизавета

Вернувшись из похода, молодой Торвард узнает, что погиб его отец, предводитель племени фьяллей. Чтобы унаследовать власть, необходимо отправиться на священный остров за благословением великой Богини. Ее воплощение на земле, прекрасная жрица Эрхина, покоряет Торварда своей красотой. Воин, не привыкший робеть даже перед богами, сватается к Эрхине.

Та оскорблена – ни один смертный не смеет посягать на ее свободу. И мстительная жрица бросает на фьяллей войско, непобедимое при свете дня и оберегаемое колдовством ночью...

Глава 1

Было обычное утро в самом начале зимы, и Сэла никак не могла предположить, что ей выпадет такая честь: первой приветствовать нового конунга фьяллей, вернувшегося из похода. Осенние пиры младшие домочадцы кузнеца Стуре-Одда в этот раз справляли у родичей в Углифьорде, где Бьёрн Бородач выдавал замуж свою старшую дочь Ингирид. На днях гости уже собирались обратно, а пока помогали по хозяйству Бьёрну бонду, уставшему от всех свадебных хлопот.

На хмурой заре, когда узкий дымовик под крышей оставался еще темным, в дверь девичьей постучали. Огонь в очаге к утру погас, покой совсем остыл, и кончик носа, торчавший наружу, был холодным, как ледышка. Сэла, к тому времени спавшая уже вполглаза, тут же решительно выбралась из-под двух одеял, которые делила с младшей Бьёрновой дочкой Фрейдис. Одеяла были тонковаты, поэтому Сэла спала в двух рубашках и еще набрасывала сверху свою новую овчинную накидку. Торопливо напялив холодные чулки и башмаки, Сэла присела на приступку лежанки возле очага. Фрейдис, не просыпаясь, сноровисто завернулась в одеяла, чтобы не поддувало сбоку.

Сэла поворошила палкой угли и стала совать кусочки коры и щепки к загоревшимся красным искрам, подложила два полешка стеночками и принялась раздувать огонь, отворачивая лицо от летящей золы. Женщины на двух лежанках неохотно зашевелились: им настала пора идти к коровам. День предстоял хмурый, скучный, и никаких иных развлечений, кроме поездки за рыбой, не предполагалось.

Облизывая обожженный палец, Сэла выбралась за дверь и там обнаружила своего двоюродного брата Аринлейва, такого же озябшего и сонного. Почему-то осенью особенно тяжело вставать до рассвета.

– Эти уже к лодке пошли! – зевая, сообщил он и сунул Сэле сухой ломоть. – На, погрызи! До завтрака долго.

Глава 2

На восемнадцатый день после того, как Торвард ярл вернулся в Аскефьорд и узнал, что теперь он зовется Торвард конунг, «Крылатый Дракон» уже подходил к священному острову Туаль. Девять дней ушло на дела дома – на «наследный пир», когда поднимали кубки в честь Одина и Фрейра, кубок Браги за павших воинов 

[3]

, «поминальный кубок» в честь предков. Несколько дней ушло на отдых дружины и поправку кораблей, до того полгода пробывших в плавании. Кюна Хёрдис, как ни приятно ей было видеть рядом с собой сына-конунга, сама толкала его поскорее отправиться на священный остров – только после этого он станет «самым настоящим» конунгом, и Хёрдис испытывала прямо-таки детское нетерпение скорее довести дело до конца.

Сопровождать конунга отправились представители трех родов «стражей причалов», каждый на лучшем своем корабле и со своей дружиной: Халльмунд сын Эрнольва на своем «Единороге», Альвор Светлобровый из усадьбы Горный Вереск со своим средним сыном Флитиром, на корабле под названием «Медный Дракон», Эйнар сын Асвальда из усадьбы Висячая Скала на «Устрашающем». Сыновья Хродмара ярла из Медвежьей Долины, Фреймар и Ингимар, остались охранять Аскефьорд.

Девять дней ушло на плавание – частью вдоль берега на север, мимо земель племени хэдмаров, потом в море мимо Тюленьих островов и дальше на запад. Завидев остров Туаль, три дня корабли фьяллей шли вдоль берегов острова на запад, потом обогнули мыс и поплыли на север, к устью реки Даны, возле которого располагался священный холм Аблах-Брег, Холм Яблонь, главная цель путешествия. Ночевать останавливались в строго определенных местах, заходя в устья рек. Места стоянок были определены много веков назад, и говорили, что пренебрежение ими означает гибель для чужаков. Правда ли это, никто не знал, но по ночам на фьяллей нападал такой крепкий сон, что ему не могли противиться даже дозорные. Островом правили таинственные могучие силы, подчинявшие себе пришельцев. Сами его берега, каменистые склоны, дубовые рощи и зеленые пастбища на склонах холмов казались необычайными, оживленными и одушевленными не в пример всем прочим. И курганы – огромные подземные дворцы с камнем на вершине, древние, как сама земля. Кто соорудил их и кто в них погребен, оставалось тайной: на памяти людей остров Туаль был заселен уже полторы тысячи лет, но, когда первые поселенцы под предводительством отважной женщины по имени Бель прибыли сюда, курганы уже стояли.

Каждый раз фьялли обязательно оставляли на месте ночлега приношения для здешних духов: хлеб, мясо, пиво. Жителей видели мало: с наступлением темноты те крепко запирались у себя в домах, и только при свете дня с кораблей фьялли иногда видели маленькие фигурки на пастбищах, возле овечьих стад.

Глядя на зеленые холмы-курганы за прибрежной полосой, на каменные развалины непонятных, но внушительных сооружений, Торвард вспоминал все то, чему его учили еще в детстве, и ему мерещилось, что где-то здесь и происходили те грозные события, когда первое копье войны было пущено во вражеский строй: