Долина совести

Дяченко Марина и Сергей

Герой нового романа Марины и Сергея Дяченко обаятелен и, без сомнения, талантлив. Друзья не мыслят себя без него. Мама души в нем не чает. Женщины стоят у него под окнами. У всеобщей любви есть лишь одна темная сторона – всякий, кто встретится на его пути, рискует жизнью.

Кто сумеет без потерь пересечь Долину Совести?

…Я чудовище.

Внешне я ничем не отличаюсь от миллионов других людей. У меня круглое лицо, карие глаза, темные волосы, узкие губы и мягкие уши. В апреле на щеках высыпают веснушки. Я не кажусь опасным. Мне часто симпатизируют.

Послушай! Мне так нужен хоть кто-нибудь, знающий обо мне всю правду… Разреши, я буду писать тебе? Только писать? Если не хочешь – не отвечай…

Я ведь не всегда был таким.

Часть первая

Глава первая

Мальчики

Влад не собирался ссориться с Кукушкой.

Собственно говоря, дружить с Кукушкой он не собирался тоже; в идеале Влад не хотел бы иметь с Кукушкой ничего общего, но идеал этот был недостижим. Общими оставались пространство, учителя и перемены – особенно перемены, время нужное и полезное, но отравленное Кукушкиным присутствием.

Когда-то очень давно – классе во втором – они подрались. То была, вероятно, совсем детская драка – со слезами, соплями, тычками и подножками; теперь Влад думал, что она даже смешной казалась со стороны, эта памятная обоим драка. Но именно после нее Кукушка перестал называть Влада тем самым словом, которое так отравило ему первый школьный год: в переводе на человеческий язык это короткое гадкое слово означало «сын гулящей женщины, за ненадобностью подкинутый под чужую дверь».

И еще – после той драки Влад получил возможность не враждовать с Кукушкой и не дружить с ним. Он ценил свою независимость и не собирался рисковать ею, прекрасно понимая, что

теперь

драться придется совсем не с Кукушкой. Скорее всего, драки вообще не будет, а будет жизнь, превращенная в ежедневный ад, вот как у Ждана…

Глава вторая

Девочка

– Если он тебя не пригласил, может быть, со мной потанцуешь?

Девчонка вздрогнула и оглянулась.

Она была на полголовы выше Влада. Но это из-за босоножек; убрав у нее из-под пяток немыслимых размеров шипы, вполне можно было бы сравнять позиции.

– Я говорю, может, со мной потанцуешь? Раз уж он другую пригласил?

Глава третья

Димка

Близилось лето; Влад надеялся, что перед лицом экзаменов история с Изой потускнеет. А там подойдет время летнего лагеря, время новых романтических драм, и пусть эти сумасшедшие девчонки ищут первую любовь где угодно, только не рядом с Владом, с него хватит…

Однажды, оформляя после уроков кабинет математики, он разоткровенничался с учителем:

– Ну дуры! Дуры же! До сих пор табунами за мной таскаются… Что я им сделал?! Из-за одной полоумной…

– Дуры, – печально подтвердил математик, думая о чем-то своем.

Глава четвертая

Мама

Через полгода он вспоминал этот свой демарш со снисходительной улыбкой. Все события этого неприятного лета казались далекими, не вполне правдоподобными; сны о

грибнице

не повторялись давным-давно.

Все уладилось само собой. Все устроилось как нельзя лучше. Его любили все, и одноклассники и учителя, он по-прежнему водился с Димкой, а Ждан крутился вокруг, подлизываясь и не упуская случая назвать Влада другом.

Мама сделалась спокойна и даже, наверное, счастлива. Чувствовала себя хорошо, получила повышение по службе, по утрам занималась гимнастикой и каждый вечер играла с Владом в шахматы.

Расследование о происшествии в лагере зашло в тупик. Никого так и не наказали – если не считать порушенных репутаций и погубленного здоровья. Географичка, бывшая в лагере директрисой, без почестей ушла на пенсию; на ее место прислали новенькую, молодую, хорошую собой и невероятно стервозную особу.

Глава пятая

Выпускной

Рассвет лежал над речкой, серенький, неказистый, облачный, совершенно не соответствующий своему великому назначению – отделять детство от юности.

– Утро новой жизни, – ворчливо сказала Марфа Чисторой.

– Уж какое есть, – хмыкнул Влад.

Выпускной бал заканчивался. Они стояли над рекой, на смотровой площадке, и утренний ветер перекатывал у них под ногами обертки от конфет и бумажные стаканчики.