Хроники мегаполиса (сборник)

Дяченко Марина и Сергей

Несколько лет назад известный критик Борис Кузьминский, создавший в издательстве «Олма-пресс» серию современной прозы «Оригинал», написал нам в письме вот что: «По моему убеждению, вы принадлежите к тем немногим авторам русскоязычной фэнтези, чьи тексты удовлетворяют всем современным («западным») критериям качества (извините за такую не возвышенную терминологию) и годятся не только для сугубо внутрироссийского «потребления»; абсолютно «конвертируемы». Более того, зрелые работы не требуют скидок на «масскультовый» фэнтезийный жанр и с полным правом могут рассматриваться как серьезная («большая», «мейнстримная») словесность. В «ОЛМУ» меня позвали как составителя серии современной психологической прозы. Таковая серия, по имени «Оригинал», тут в итоге и существует. Мне хочется, чтобы апрельским выпуском 2002 года стала ваша «Пещера». Для некоторых читателей, которые никогда не покупают фэнтези, распознавая ее по оформлению, и интересуются «высокой» прозой, – возможно, приятный сюрприз или даже открытие». 

Так наш роман «Пещера» вышел в серии «Оригинал». Хочется привести две цитаты с обложки этой книги: «В философских притчах Дяченко фэнтезийные декорации необходимы для создания внутренне достоверной модели, но сама модель используется для решения совершенно «земных» художественных задач. «Новый мир». «Человечество всегда стоит на пограничье с теми силами, которые действуют самостоятельно и нами не управляемы… Мы оказываемся в тупике, хотя думаем, что освобождаемся, занимаясь ловлей всех тех злых зверей, что населяют пещеру подземного мира души.» Карл Густав Юнг. 

Предлагаем читателю «антологию» нашей малой прозы, которую можно, с достаточной степенью приближения, отнести к «психологической». При этом здесь фигурируют как вполне мистические вещи («Баскетбол»), так и произведения, содержащие фантастический элемент лишь в минимуме («Зеленая карта», «Две» и др).

В сборник вошли: 

«Зеленая карта», повесть (2000) («Высота»-2000)

«Баскетбол», рассказ (2001) («Бронзовая улитка»-2002)

«Две», повесть (2003)

«Крыло», рассказ (2000)

«Марта», рассказ (2001)

Зеленая карта

Пролог

Был весенний вечер.

Энергичный красноватый Ленин смотрел на мир с постамента перед Бессарабским рынком; из года в год ему открывалась одна и та же, незаметно меняющаяся картина. Сейчас перед каменным человеком лежала площадь с милицейской будкой, желтый фасад с большими часами «Минолта» – центр большого города; потоком лилась толпа, и потоком шли машины, и таращила пустые глаза разрушенная поликлиника – из года в год так стояла в руинах, ее стыдливо прикрывали щитами, но никак не могли спрятать, и укоризненный взгляд несчастного здания беспокоил Ленина по ночам.

Перед другим фасадом, куда как более художественным – перед красным фасадом Университета – застыл в горькой думе Тарас Григорьевич Шевченко. Поэт раздумывал о будущем своей страны, а потому выражение лица его выдавало глубокую депрессию.

Князю Владимиру, поставленному лицом к Днепру, было куда как веселее. У его постамента играл уличный скрипач – играл всем знакомого, чуть сладковатого «Лебедя» Сен-Санса. Вокруг не было никого, кто мог бы опустить в пустой футляр денежный эквивалент своей к скрипачу благодарности, вокруг вообще никого не было, кроме молодой женщины в поношенной курточке, которая, стоя поодаль, хотела, но стеснялась подойти…

Князь Владимир слушал скрипку и смотрел на реку, на склоны, на Левый берег. А возможно, спал с открытыми глазами; возможно, ему приснилось, что он ученик восьмого класса и что ему задали домашнее сочинение на тему «За что я люблю свой город».

Баскетбол

– Это Саша, – сказал тот, что стоял у Антона за левым плечом.

Саша был двухметровым тощим парнем в линялой желтой майке с цифрой «девять» на животе.

– А это Людовик.

Людовик сидел на камушке в тени покосившегося забора. Очки в тоненькой гнутой оправе то и дело съезжали ему на нос, и он время от времени вскидывал голову, забрасывая их обратно. Антон не мог отвести глаз от этих очков – его будто тянули за взгляд, как за ниточку. Людовик усмехнулся и подмигнул сквозь мутное стекло, и от этой усмешки и этого подмигивания у Антона мороз продрал по коже.