Любовь и фантастика (сборник)

Дяченко Марина и Сергей

По сути дела, каждый наш роман, повесть и рассказ так или иначе касается темы отношений мужчины и женщины. Нам интересно исследовать любовь; кто-то называет это нашим отличием и достоинством, кто-то недостатком – ведь фантастика в основном читается подростками, им интереснее приключения, чем любовные перипетии. Поклонники же мелодрам либо ничего о нас не знают, либо разочарованы некоторой сдержанностью, а также нередким отсутствием «хэппи энда», обязательного для сентиментальных романов. И все же мы попытались достучаться и к тем читателям, кто предпочитает «лав-стори» детективу, триллеру или «постмодерновой» прозе, в которой о любви принято говорить с фигой в кармане. 

Предлагаемый сборник в основном состоит из повестей и рассказов разных лет – и это истории о любви. Здесь есть и трагедии, и драмы, и комедии. Мы полагаем, что именно фантастика позволяет увидеть вечные человеческие отношения в совершенно необычном ракурсе.

В сборник вошли:

 

«Хозяин колодцев», повесть (2001)

«Демография», рассказ (2002)

«Последний Дон Кихот», повесть (2000) («Бронзовая Улитка»-01)

«Оскол», рассказ (1999)

«Уехал славный рыцарь мой», повесть (2004)

«Слепой Василиск», рассказ (2000)

«Сказ о золотом петушке», рассказ (1999)

«Вирлена», рассказ (1996)

«Подземный Ветер», рассказ (2002) («Сигма-Ф»-2003)

«Я женюсь на лучшей девушке королевства», рассказ (2002)

«Обратная сторона луны», эссе (2000)

Хозяин колодцев

Часть первая

В первый день лета Юстин нашел пять мертвых воронов. Все трупы выглядели одинаково: клюв разинут, перья на боках слиплись, а на спине выпали, образовав круглую кровавую проплешину.

– Наездники, – сказал дед, когда Юстин рассказал ему о находке. – Вчера вот только подумалось… – и помрачнел.

На другой день Юстин нашел крысу. На боках у нее явственно виднелись следы от маленьких шпор, спина, сбитая седлом, кровоточила; тем не менее крыса не спешила подыхать и, завидев Юстина, уползла под порог.

Дед всю ночь просидел, запершись в своей каморке, и к утру дом провонял едким и кислым. На рассвете Юстин получил пригоршню лягушачьих костей, моток шелковой нитки, один деревянный гребень, один железный – и объяснения, как всем этим пользоваться; пока Юстин ходил по саду, разматывая нить, выламывая зубья из деревянного гребня и зарывая лягушачьи кости, дед возился с домашней живностью – метил спины уткам, курам, козам, поросенку и кошкам.

– Огонька я тоже на всякий случай пометил, – сказал дед, когда усталый Юстин мыл руки во дворе.

Часть вторая

На телеге желто-розовой горкой лежали яблоки. Отдельно – гигантские, с тех яблонь, где танцевали по весне эльфуши. Отдельно – обыкновенные, но тоже очень крупные, чистые, без единого червячка. Светало; Юстин выехал затемно, чтобы успеть к началу базарного дня.

Близилась осень. Кляча, взятая взаймы у соседей с хутора, прекрасно понимала, что Юстин ей не хозяин и погонять хлыстом не имеет права, а потому шла нога за ногу – Юстин никогда не видел, как гуляют горожанки по бульвару, но, вероятно, как раз таким прогулочным шагом они и гуляют…

На передке телеги покачивался фонарь. Желтый свет его вплетался в серые сумерки наступающего дня.

Перед въездом в город Юстин остановился у колодца. Умылся; мозолистые ладони почти не ощущали прикосновения многодневной жесткой щетины.

Часть третья

Поздней осенью Юстин встретил Королеву Наездников.

Это было время долгих ночей, время сухого шороха и далеких огней, видимых с холма сквозь голые ветки деревьев. Юстин перебрался из шалаша в заранее обустроенную землянку – с лежанкой, печкой и дымоходом. Много дней он жил один, прячась ото всех, промышляя охотой и рыбалкой, подбирая хлебные «гостинцы», которые дед оставлял для него в условленном месте, и только редко-редко, если уж станет совсем невмоготу – наведываясь по ночам домой.

Он знал, что его ищут. И что за дедом наблюдают, тоже знал. И знал, что в последнее время слежка стала менее пристальной – может быть, Ушастый Звор – и за ним князь Радим – поверили, что Юстин либо сгинул совсем, либо обретается в чужих землях?

– Звор уехал, – шепотом пересказывал дед добытые для Юстина новости. – У него новая война, на этот раз на западе… Ему, вишь, все воевать надо… А новый князь тише воды, ниже травы. Все по-Зворовому продолжается, какие он указы издал – такие и остались… Оно и понятно, с флажком-то в душе особо не посамовольничаешь…

Эпилог

Его все-таки поймали. Его везли в клетке, будто зверя; на него показывали пальцами – он был страшен.

Им пугали детишек.

Его втихомолку жалели. О нем шептались, что он был добрый разбойник, благородный разбойник, и все, что силой отнял у алчных, отдавал потом слабым…

А он сидел, выпрямив спину, глядя поверх голов, будто ничего вокруг не замечал – знаменитый Юс-Садовник, двадцать с лишним лет бывший ночным повелителем страны, разбойник столь легендарный, что умные люди говорили не раз, что никакого Юса-Садовника нет, его давно убили, и с тех самых пор любой разбойничий атаман по традиции называется Юсом – чтобы внушать страх…

Демография

Был ноябрь. Суббота. День прозрачный как стеклышко, холодный и очень короткий.

Анюта сидела в кафе-подвальчике, а напротив сидел темноволосый парень по имени Леша. Полчаса назад они случайно познакомились на выставке восковых фигур.

Перед Анютой стояла на столе вазочка с мороженым и стакан с апельсиновым соком. Перед Лешей – чашечка кофе и «наперсток» с коньяком. Рядом в нетронутой пепельнице лежала нетронутая сигарета.

Анюта боялась лишний раз поднять глаза. Боялась ошибиться. Боялась, что Леша окажется не таким уже похожим на парня, которого Анюта видела однажды на цветной фотографии. А ей хотелось, чтобы сходство – или вера в сходство – подольше не исчезало. Чуть выдающиеся скулы, тонкий нос и очень темные глаза – «миндалевидные», повторяла про себя Анюта. Как у уссурийского тигренка.