Медный король

Дяченко Марина и Сергей

Мир велик и опасен: небо патрулируют всадники на огромных птицах, в пещерах водятся донные драконы, и четвероногие люди – зверуины – вершат правосудие на своей земле. Кто ведает, что стало бы с мальчишкой-рабом, если бы однажды безумный старик не научил его простому заклинанию: «Медный король, Медный король. Возьми, что мне дорого, подай, что мне нужно!» Но знает ли человек, что ему нужно на самом деле? И чем можно пожертвовать ради великой цели?

Действие нового романа Марины и Сергея Дяченко происходит в мире, описанном в романе «Варан». «Медный король» – эпическая сага, полная битв, скитаний, а главное – поисков смысла жизни.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Ранним вечером парусное судно «Крылама» вошло в прибрежные воды порта Мирте и встало на рейд в ожидании таможенного досмотра. Команда и пассажиры, сколько их было, выбрались на палубу – не только потому, что этого требовали таможенные правила Мирте, но и затем, чтобы посмотреть на Летающий Город.

«Крылама» накренилась, и вода с палубы ручейками потекла в море. Столпившиеся у левого борта пассажиры готовы были устремиться за водой – они ахали и охали, налегали животами на ограждение, тыкали пальцами, показывая друг другу диковины; две полные дамы, всю дорогу не выходившие из каюты, с жадностью вглядывались в открывшееся им чудо. Семья среднего достатка (мать, отец, четверо сыновей), купец с парой помощников, искусные ремесленники, решившие попытать счастья на службе у Золотых, прочие люди разных сословий, путешествовавшие в каютах и в трюме, много ночей спавшие в гамаках или маявшиеся от бессонницы на слежавшихся перинах, смотрели на город своей мечты, цель путешествия, и у многих захватывало дух.

Летающий Город парил, не касаясь земли. Тончайшая дымка окутала порт и припортовые районы, а над ними раскинулись бирюзовые и розовые арки мостов, замерли, изящно выгнувшись на взлете, тонкие стены. Ажурные строения венчались ослепительно-белыми башнями, и тончайшие шпили вели, будто пальцами, по тонкому слою облаков над городом. Тысячи судов стояли на рейде, словно очарованные зрелищем, словно засомневавшиеся в последний момент: а достойны ли они, обросшие ракушками, войти в золотой порт Мирте?

Матросы забирались повыше, желая больше увидеть. Почти все они бывали здесь раньше, но только нескольким, самым старым, удалось сохранить подчеркнуто-равнодушную мину: видали, мол, кое-что почище. Воздух чуть дрожал над морем, и оттого казалось, что золотой город вот-вот растает в дымке – но он не таял, наоборот, становился ярче по мере того, как солнце опускалось и удлинялись тени.

Подошла большая лодка со стражниками и проверяющими. Первым на борт поднялся человек в кожаном шлеме, в легких доспехах с гербом Мирте, с огромной бумажной книгой под мышкой.

Глава вторая

Замок целиком был высечен в скале. Непонятно, кто и когда проделал этот титанический труд; кое-где на стенах сохранились отпечатки огромных зубов. Надзиратель Роджи говорил, что это скальные черви; только великий маг может подчинить себе скального червяка и заставить его грызть камень по приказу.

Здесь все было каменное: мебель. Посуда. Сердца людей, служащих здешнему властелину, были, похоже, тоже из камня. Днем солнце нагревало замок так, что на перилах внешних галерей вольнонаемные жарили себе яичницу. В глубине замка, в дальних комнатах, освещенных факелами, было стыло и холодно, и с потолка капала вода.

Развияру повезло: его запирали на ночь в Восточной темнице. Это было большое помещение с единственной узкой и низкой дверью, с огромным проломом в стене напротив – вроде окна, выходящего на восток. Под проломом открывалась бездна, далеко внизу журчал ручеек. Скала поросла мхом, стены и пол Восточной темницы больше чем наполовину были затянуты глубоким и мягким зеленым ковром. Ручеек, бравший начало где-то наверху, снабжал рабов свежей водой и позволял умываться.

Здесь не бывало душных ночей. Развияр лежал на мшистом покрове и сколько угодно мог думать о своем; за день до его появления в замке – вместе с пятью другими рабами – в Восточной темнице случилась драка. Кого-то сбросили вниз.

В первую свою ночь в замке Развияр оказался среди молчаливых, подавленных, очень скрытных людей. Позже он узнал, что, недосчитавшись накануне раба, старший надсмотрщик пришел в ярость, велел сурово наказать правых и виноватых, а двое зачинщиков драки были наказаны до полусмерти. С тех пор обитателям темницы запрещено было разговаривать друг с другом от заката и до рассвета. Впрочем, Развияра вполне устраивал такой порядок.

Глава третья

Он вспоминал его не раз, когда нужно было собраться, забыть о боли и усталости, повторить еще раз, без остановок, сложную серию ударов, блоков, переворотов. Когда мышцы деревенели, а связки готовы были разорваться, и от жажды вываливался язык, а сотник Бран, краснолицая скотина, не позволял пить, «пока не сделаешь еще три круга».

Развияр давно не был мальчиком-переписчиком; на коротком веку ему приходилось работать веслами на «Чешуе», таскать мешки и камни, бегать вверх-вниз по крутым склонам, вертеть ворот и ходить в колесе – но сотник Бран считал его «соплей» и гонял, как ездовую крысу. Развияр уставал мучительно; падая на тюфяк, засыпал еще в воздухе и почти не вспоминал ни дом, ни лес, ни бегущих по меже белок.

Нос ему сломали в учебном бою, через месяц после зачисления в младшую десятку. Он долго ходил в синяках, с подбитыми по очереди глазами, а потом – поздней осенью – в схватке без оружия уложил Кривулю, самого сильного и опытного среди вновь поступивших. Тогда сотник Бран, не говоря ни слова, перевел Развияра из младшей десятки в действительную стражу.

Все знали, что Развияр бывший раб, но упоминать об этом было не принято. Считалось, что новому стражнику покровительствует властелин; сам Развияр боялся в это верить. Чудо, что властелин велел принять его в младшую десятку вместо того, чтобы отдать палачу… Но покровительство?!

С тех пор Развияр видел властелина только один раз. Прямо с вечернего построения его, уже действительного стражника, вызвали наверх; властелин сидел в кабинете, той самой комнате, где утонула когда-то личинка огневухи. Все так же отражались свечи на поверхности водоема в центре комнаты. Все так же неподвижно сидел в кресле человек со шрамом поперек губ.

Глава четвертая

Развияру приходилось бывать на перевале с патрулем. Шагая по знакомой дороге, он не верил, что уходит из замка.

Поднялись на перевал. Миновали башню – пост. На высоком шесте висел хвост зверуина – высохший, облезлый, вывешенный в насмешку и ради устрашения, а вокруг, сколько хватало взгляда, лежали горные хребты, зеленые, синие, желтые, в траве и в тумане, с белыми каменистыми гребнями, в нитках водопадов.

– Спускайтесь, – сказал Тари-Колесо, стоявший во главе патруля. – Дорога отсюда чистая аж до Кипучки, а мы проследим.

Развияр пожал ему руку и, не оглядываясь, двинулся по дороге вниз. Горизонт дрогнул и начал суживаться; рядом, не поспевая, почти бежал старый Шлоп – младший замковый интендант, которого Развияр силой выдернул из привычной и удобной рутины.

Младший интендант много раз бывал и в Фер, и в окрестных селениях. Он умел торговаться на базаре и знал все постоялые дворы. Накануне он вернулся из торгового рейса, привел в замок караван с хорошим деревом и стальными болванками, и на этом думал успокоиться – занять место интенданта, проводить дни под крышей и ночи на перине с ласковой служанкой, но его чаяниям не суждено было сбыться. Развияр сказал, что не желает в спутники никого, кроме Шлопа, и тот был вынужден подчиниться приказу властелина.

Глава пятая

Наступила осень. Хищные птицы расклевали головы на пиках, оставив черепа, похожие на человеческие.

Зима сменилась весной. Открылись перевалы, но ни один патруль не видел ни одного зверуина вблизи новой границы. Развияр не любил ходить в дозоры и всякий раз старался отвертеться – благо, работы хватало и в замке.

Из Фер приходили все новые караваны – рабы, топливо, стальные заготовки, древесина. Прибывали вольнонаемные, селились не в замке, а в новом поселке под его стенами. Замок достраивался, сотни ломов вгрызались в скалу, сотни рук вытаскивали на поверхность корзины с битым камнем. Снова неслась огневуха, и рабы сновали вверх и вниз по тропинке со своей ношей. Между гнездом и замком выстроили вышку, на ней сидели два лучника, готовые пристрелить всякого, кто вздумает разбить яйцо.

Развияр сидел над чертежами. Это были старые наброски, по которым строился замок, и новые, дополненные и исправленные рукой властелина. Строительство должно было вестись строго по чертежам; Развияр копировал планы и надзирал за строительством, сам ходил в тоннелях, согнувшись в три погибели, и никому – и себе – не признавался, что испытывает страх перед замкнутым пространством.

Признался однажды – властелину, когда тот повел его зачем-то в дальний недостроенный коридор. Тот не стал смеяться и сразу же вывел Развияра под небо, а потом, помолчав, сказал:

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава первая

Имперский патруль, опустившийся на дальней границе неподалеку от города Пузатый Бор, попал в засаду.

Маг, арбалетчик и зверуин напали внезапно, когда стражники расположились у недостроенной заставы, чтобы отдохнуть и перекусить. Если бы костер разложили внутри заставы, как предлагал вначале щербатый Варник, – успели бы поджечь дымовуху, выпустить столб красного дыма, призывая на помощь. Под защитой стен, отстреливаясь из бойниц, дождались бы подмоги. Но внутри недостроенного здания было темно и сыро, воняло плесенью, в то время как на лужайке у реки так заманчиво зеленела травка; щербатого не послушали и поплатились за это сполна.

Варника нападавшие убили первым – стрелой в лоб. Предводителя, Кроху, оглушил из засады маг. Третий, прыщавый Замай, оказался один с мечом против зверуина и стрелка, в то время как его собственный арбалет лежал далеко на траве, под трупом щербатого. Атака была такой молниеносной и бесшумной, что дура-крылама, пившая воду ниже по ручью, даже не всполошилась.

– Клади меч на траву.

Толстый Кроха лежал на спине, выпучив глаза, не в силах пошевелиться. Замай чувствовал, как льется пот под рубашкой и кольчугой. Кольчуги они оставили на плечах, вот молодцы, а шлемы – сняли…

Глава вторая

Огромный плот захлестывали волны. Торцы древесных стволов, крепко связанных и сбитых друг с другом, то вдруг взлетали над водой, то погружались в пену. В центре плота был заключен кораблик, больше похожий на два корыта, соединенных вместе. Над ним вместо мачты возвышалось гребное колесо. В большом решетчатом барабане угрюмо шагали люди, приводили в движение длинные узкие лопасти; такие плоты отлично ходят во внутренних морях, но сейчас, при сильном боковом ветре и неспокойной воде, гребцам-вертельщикам приходилось туго.

Близилась осень. Ремыш, торговец деревом, решил повторить авантюру, в прошлом году принесшую ему баснословный барыш: закупить товар на берегах Пузатого Бора, где отличный лес пропадает зазря, где голодный крестьянин готов валить его за кусок черствого хлеба, где древесина так соблазнительно дешева, что можно перетерпеть ради выгоды длинное путешествие по внешнему морю – до самого Осьего Носа. В прошлом году Ремыш рискнул, нанял команду и заработал так, что прочие торговцы древесиной чуть не сгрызли от зависти свои весла. Во второй раз и плотогоны подобрались отличные, и дерево попалось превосходное, но удача отвернулась от Ремыша, и теперь он опаздывал к окончанию навигации через Осий Нос.

То и дело ломалось гребное колесо. Ветра издевались, отгоняя плот назад – в открытых водах он был неуправляем. Ремыш начинал понимать, что в прошлом году ему просто неслыханно повезло, что это был единственный случай из тысячи, подарок судьбы, и что теперь, из-за собственной глупости, он потерял этот подарок и вообще разорен.

Во внутреннем море, на далеких каменистых островах, за дерево платили имперскими радужными реалами. Там плот таял, будто масло, а кошелек полнел, наливаясь деньгами. Но здесь, на безлюдных лесистых берегах, древесина была всего лишь плавучим мусором. Команда роптала; начались разговоры о том, что плату неплохо бы получить вперед.

Снова сломалось колесо. Починить его на волне не было шансов. Бранясь и работая веслами, плотогонам насилу удалось загнать плавучую кучу дерева в спокойную и глубокую гавань за Каменной Стрелкой, и тут Ремышу выпал случай подобрать пассажиров.

Глава третья

Развияру уже случалось бывать на рабском рынке порта Фер.

Тогда его, подростка, привезли на лодке, выставили в торговом ряду вместе с молодыми, сильными, пригодными к тяжелой работе мужчинами. Его купили, не глядя в лицо, а только пощупав мускулы, в числе десятка рабов, и вместе с прочими покупками – углем, стальными болванками, посудой и утварью – отправили караваном в замок.

Теперь он шагал, плотно запахнувшись в плащ, рядом со смуглым Дол-Шертом – бывшим моряком, правой рукой ночного барона Нови, своим злейшим недоброжелателем. Новь поверил Развияру – «на время», и приставил к нему Дол-Шерта в качестве помощника и надзирателя.

Прошла неделя с того момента, как торговец Ремыш получил в трясущуюся руку мешочек с золотом. Яска и Лукс были заперты в лучшей городской гостинице: Развияр хотел, прежде всего, позаботиться об их безопасности.

Нагор-всадник, служащий Нови, узнал Лукса. Развияр не мог предсказать, как именно встретят соотечественники возвращение беглого зверуина. Но Яска волновала Развияра куда больше; улучив момент, он сказал ей на ухо так тихо, чтобы даже Лукс не мог слышать:

Глава четвертая

На рассвете пришли первые два каравана, и в ущелье стало тесно. Понурив головы, стояли горбатые рогачи. Вольнонаемные рабочие сидели под повозками, угрюмо поглядывая на горы и на замок, хлебали похлебку, приготовленную на всю ораву тремя расторопными поварами, ждали распоряжений. Дол-Шерт не спешил: выслушал отчеты своих головорезов, узнал, что в пути ничего примечательного не произошло, что древесина и инструменты доставлены в целости, а караван с рабами отстал самое большее на сутки. Вероятно, надсмотрщики гнали рабов немилосердно, подумал Развияр. А ведь среди них были и женщины, которых Дол-Шерт все-таки купил «для общих нужд».

Утром, когда вошло солнце, прилетел почтовый нетопырь. Развияр знал, что эти твари слепы и не различают день и ночь. Он знал, что их содержат парами: самки всегда возвращаются к родному гнезду, самцы отыскивают своих самок, где бы те ни находились. Почтарь из города был самцом, истосковавшимся по любимой: парочка нежно любезничала в клетке, пока Дол-Шерт читал письмо от Нови.

Развияр, Яска и Лукс держались вместе.

– Тревожится, – Яска нюхала ветер, несущий запах Дол-Шерта. – Но пока… Нет. Ничего не случилось.

Сидя кружком, хлебая остывшую похлебку, они видели, как Дол-Шерт написал ответ ночному барону. Как взял из клетки самку и выпустил в утреннее небо – нетопыриха полетела к гнезду, в порт Фер, в имение Нови, а самец, только что проделавший долгий путь ради встречи, затосковал в одиночестве, повиснув в клетке вниз головой.

Глава пятая

– Свойства… породы… оказались… воистину… чудесными. Началось обрушение, но произошло, по-видимому, перераспределение пластов… крайне удачный случай. Разумеется, строение все еще… непрочно. Но это, по крайней мере, уже в человеческой власти.

– Что вам нужно?

– Время, прежде всего. У нас с собой все инструменты, потребуется от двух недель до…

– Две недели – крайний срок.

– Спешка может повредить…