Закулисные игры

Джеф Рона

Глава 1

«В последний раз, честное слово, в последний раз я еду этим чертовым метро», — клялась сама себе Джерри Томпсон, чувствуя себя Скарлетт О'Хара, выкапывающей репу из-под дымящихся руин Атланты. Но это был Нью-Йорк, а не Атланта, и вокруг не было руин. Вокруг была жизнь, ее город, хотя она и родилась не в Нью-Йорке, и сбегала из него, правда, всякий раз возвращаясь. Нью-Йорк казался ей волнующим до глубины души, сумасбродным (и таким безразличным!) любовником. Нью-Йорк — это ее новая работа, новая любовь, запах свежей краски в квартире. Нью-Йорк обещал ей многое, несмотря на то что все окружающие, казалось, терпели неудачу за неудачей. Она продиралась сквозь толпу в утренний час пик, пытаясь не обращать внимание на похмелье, оставшееся после минувшей ночи, она прокладывала дорогу обратно — и наконец, вынырнула на поверхность и пошла по Пятнадцатой улице.

Отель «Плаза» походил на оазис в пустыне ужасающего прогресса. Он всегда представлялся ей в виде семидесятилетнего джентльмена, выглядывающего на улицу из окна верхнего этажа и ни за что не свете не желающего спуститься вниз, в грязный бардак нью-йоркских улиц. Он казался абсолютно чуждым творящейся вокруг суматохе. И именно в этом отеле находился ее новый офис, где Джерри собиралась работать секретаршей знаменитого Сэма Лео Либры.

Она еще никогда с ним не встречалась. Работу ей предложили в агентстве по найму. Сам же Сэм Лео Либра в то время находился в своем главном офисе в Калифорнии. Сейчас он прибыл в Нью-Йорк, чтобы открыть новый постоянный офис на восточном побережье. Женщина из агентства по найму рассматривала ее так, как будто выбирала актрису на новую роль. По ее мнению это должна была быть среднего роста двадцатишестилетняя девушка с блестящими каштановыми волосами, бесхитростными зелеными глазами, непременными веснушками на носу, с достаточно умным, доброжелательным лицом. Девушка, которая любит улыбаться, но которую не так-то легко смутить. В общем, девушка, к которой без колебаний можно обратиться на улице с вопросом и которая, несомненно, вам все подробно объяснит, а не бросится сломя голову от греха подальше — так, на всякий случай, даже если ей ничего и не угрожает.

— Вы пять лет проработали в киноиндустрии сначала здесь, в Нью-Йорке, а потом в Париже и Риме, — задумчиво протянула женщина в агентстве. — Почему вы вернулись? — спросила она.

— Потому что я не видела Парижа и Рима. С девяти утра до восьми тридцати вечера я сидела в офисе, а когда, наконец, выбиралась из него, то была уже слишком усталой, чтобы пойти куда-нибудь.

Глава 2

Когда Силки Морган исполнилось десять лет, ее мать умерла в госпитале от туберкулеза. Они жили тогда в Южной Филадельфии на Южной Улице, прославившейся благодаря известной песне, в районе, населенном неграми и итальянцами. Мама сначала долго болела дома, а когда ее забрали в госпиталь, отец Силки вернулся домой, чтобы ухаживать за детьми. Они жили в трехэтажном доме из красного кирпича. В каждой маленькой квартирке по двенадцать человек, хотя семья Силки состояла из восьми, включая отца. Когда они вернулись с похорон, кто-то разрисовал их дверь белой краской: череп и кости, а над ними огромные буквы ТБ. Тогда-то отец впервые после смерти матери и заплакал. Он рыдал и колотил кулаками в дверь, пока не разбил их в кровь. Затем он попросил старшего брата Силки Артура принести воды и едкого желтого мыла и попытался отмыть краску. Тогда у них не было денег, чтобы купить новой краски и перекрасить дверь. Отец заявил, что это все проклятые итальяшки; никто из черных братьев не сделал бы подобного. Но они не смогли отмыть краску. Отвратительный рисунок так и остался на стенке, пока время не стерло его, как и воспоминания о мягком и добром лице мамы. Силки вспоминала мать каждую ночь. Их стали все избегать, соседи, проходя по лестнице, шарахались в сторону. Артур объяснил Силки, что туберкулез заразен. И она стала мечтать заразиться, чтобы смочь подняться на небеса к маме. Отец не дождался, когда краска сотрется сама собой, он просто исчез, попросив соседку присмотреть за детьми. Она единственная не отвернулась от детей, хотя и не разрешала несколько недель играть им со своими ребятишками. Затем она смягчилась. И даже как-то обняла Силки и сказала: «Я буду твоей Тетушкой Грейс

[3]

. Приходи ко мне, когда будешь очень сильно скучать по маме».

Силки думала, что у нее самый красивый и чудесный отец, какой только может быть на свете. Он был как Санта Клаус: то исчезал, то вновь появлялся, каждый раз, однако, оставляя после себя очередную сестренку или братика. Она была старшей дочкой. Остальные: Корнелиус, Вильям, Ла Джин и крошка Цинтия. Ее настоящее имя было Сара, хотя отец еще в детстве прозвал ее Силки. Мать всегда говорила, что девочка очень похожа на отца. Он был высоким и сильным мужчиной с черными волосами, в которых с годами так и не появилась седина. Силки воспринимала отца как какую-то знаменитость. Когда он возвращался, все вокруг были счастливы. Но потом он начинал скучать, просиживать целыми днями у окна ничего не делая и в одно прекрасное утро снова исчезал.

У самой Тетушки Грейс было десять ребятишек. Двое из них — близнецы Черил и Берил, были ровесницами Силки, и, сколько она помнила, всегда были ее ближайшими подружками. Они все делали вместе. В четырнадцать лет они решили, что станут знаменитыми певицами. В их классе тогда училась девочка по имени Тамара, которая тоже мечтала стать певицей. Она познакомила девочек со своей старшей сестрой Милашкой, и каждый день после школы девочки репетировали. Они пели популярные песенки, исполнявшиеся по радио, либо подслушанные в магазине грампластинок. Милашка, которой уже исполнилось шестнадцать, встречалась с парнем по имени Рудольф. Тот украл где-то проигрыватель и кучу пластинок в придачу. Каждый день после школы девочки приходили к нему, слушали записи и пытались подражать певцам, пока Рудольфу это не надоедало и он не прогонял их, уединяясь с Милашкой в спальне.

Что такое секс, Силки узнала очень рано. Она знала, как предохраняться от нежелательной беременности задолго до того, как эта проблема могла возникнуть перед ней, и хотя она и потеряла невинность в четырнадцать лет, как и большинство ее подружек, она не считала, что секс — это очень здорово. Она ненавидела школу, но любила читать. В одной книжке, взятой в библиотеке, она вычитала, что всем знаменитым людям приходилось чем-то жертвовать ради достижения собственной цели. Она не могла отказаться от еды, потому что ее и так было мало и Силки постоянно чувствовала голод. Ее обычный рацион на день состоял из куска картофельного пирога из соседней лавки и трех банок колы. Когда была жива мама, ей давали деньги на школьные завтраки. Но после ее смерти и ухода отца денег у нее не было никогда. Ее старший брат Артур, который работал на бензоколонке, выдавал ей деньги раз в неделю, остальные ее братья и сестры питались вместе с Тетушкой Грейс. Силки не любила там есть, Тетушка — это не ее семья и обедать у нее было неловко. Неоднократно по вечерам Тетушка, Черил и Берил отлавливали Силки на улице и силой заставляли ее поесть. Иногда голод заставлял забывать ее о гордости и она уступала уговорам. Нет о пище не могло быть и речи, но чем-нибудь Силки хотелось пожертвовать. Она не курила и не пила. Она подумывала отказаться от колы, но эта жертва казалась незначительной. И тогда она решила отказаться от секса.

В это время ей исполнилось шестнадцать. И хотя она кокетничала с мальчиками в школе, в тайне надеясь, что они угостят ее гамбургером или даже пригласят в закусочную, но спать с ними отказывалась. Однако в душе она знала, что эта жертва — притворство, так как секс не значил для нее ничего.