Алхимик

Джеймс Питер

Сбылась мечта Монти, дочери гениального ученого Дика Баннермана, — отец согласился на более чем заманчивое предложение одной из самых крупных фармацевтических фирм «Бендикс Шер». Теперь им не нужно ломать голову, где достать деньги на исследования. На роскошных условиях в фирму принят весь коллектив лаборатории Баннермана. Казалось бы, все складывается прекрасно, но при странных обстоятельствах один за другим стали погибать люди, и началось это сразу же после попытки Монти и ее друга Коннора Моллоя выяснить, что за страшный заряд несет в себе лекарство от бесплодия и почему женщины, принимавшие его, погибают в родах, а младенцы появляются на свет не способными к жизни уродами…

Пролог

Израиль. Февраль 1991 года

Глубокая убежденность была единственным багажом англичанина.

Погруженный в свои мысли, он молча сидел на заднем комковатом сиденье дряхлого «мерседеса». В салоне такси пахло грязным винилом и сигаретными окурками.

Альфа и Омега.

Эти слова звучали в голове, как старая мелодия, от которой он не мог отделаться.

Я Альфа и Омега, Начало и Конец, Первый и Последний.

1

Рединг, Англия. Ноябрь 1993 года

Выживет только один из них. Они мчались сквозь темноту, ведомые лишь инстинктами, которые руководили ими три миллиона лет. И у каждого из них интеллекта было меньше, чем у заводной игрушки.

В живых останется лишь один из шестидесяти пяти миллионов. Сила и выносливость что-то значили, но главное — удача. Чтобы в нужное время оказаться в нужном месте. Как в самой жизни.

Шестьдесят пять миллионов извивающихся созданий, похожих на головастиков, в густом вареве химикалий, впрыснутом в женщину, одновременно и свободные и обреченные. Волны сокращений вместе с их собственными усилиями гнали их вперед по узким путям сквозь густую слизь, со скоростью один дюйм каждые восемь минут, — все ближе и ближе к матке. Они отпихивали друг друга, пробиваясь сквозь густую поросль волос, которые преграждали им путь, обхватывая подобно щупальцам и не давая двигаться дальше. Прорвавшиеся продолжали движение; их гнала первобытная настойчивость, которую им не дано было понять, и не дано представить, что будет значить поражение.