Ветер перемен

Джохансон Инид

Неуклюжая толстушка, она была предана любимым, оклеветана отчимом, выгнана из дому родной матерью. И в довершение всего лишилась ребенка, который мог бы стать утешением в ее жизни.

Тем не менее у нее хватило сил выстоять, преодолеть все невзгоды и отвоевать у неблагосклонной к ней судьбы свое право на счастье.

1

Утопая босыми ступнями в мягком ковре, она бесшумно приблизилась к кровати. И только теперь осознала, что задуманный ею откровенный разговор необходимо вести, по крайней мере, в халате, скрывающем излишне пышные округлости, которые отчетливо вырисовывались под тонким ситцем короткой ночной сорочки.

Однако ночь выдалась жаркая, и Алисия с трудом соображала, вновь и вновь репетируя в уме свою речь. Как бы то ни было, теперь это не имело значения: Норман спит и будить его она не станет.

С гулким стуком в висках она осторожно опустилась на кровать. Нормана все еще лихорадило, на смуглой коже блестели капли пота, простыня сбилась к бедрам. Она ощутила запах виски, которым он сморил себя, и ею овладело чувство безысходной тоски. Слава Богу, думала Алисия, что болезнь и алкоголь усыпили его.

Он такой красивый. Ни одна женщина не устоит перед ним, выбирай любую. Какой же надо быть дурой, чтобы тешить себя надеждой, будто она способна очаровать его!

Горячие слезы обожгли глаза. Она сморгнула их, твердя себе, что следует благодарить судьбу, избавившую ее от позора и унижения.

2

Алисия встретила его взгляд, и у нее перехватило дыхание. Семь минувших лет наложили отпечаток властности на суровые черты красивого лица, придали ореол непоколебимости гибкой широкоплечей фигуре. И хотя до этой минуты она ни разу не оглядывалась назад, сейчас ей не удалось сдержать натиск воспоминаний. Едва увидев Нормана, она сразу погрузилась в прошлое…

Ей восемнадцать лет, и она безнадежно влюблена. Влюблена вот уже три года — со дня свадьбы матери, выходившей замуж за его приемного отца, Леона Пейджа.

Она знает, что нравится ему. Во время визитов в Мэлверн, роскошный особняк семьи, он уделяет ей много внимания, искренне интересуется ее делами и проблемами, неизменно добр с ней. И она надеется, что симпатия к ней со временем перерастет в нечто большее. Миссис Фирс, деспотичная экономка, как-то проболталась, что Норман никогда не наведывается в Мэлверн, пока она пребывает в пансионе, куда мать немедленно определила ее после бракосочетания с денежным мешком…

Мать с Леоном давно уже легли спать, а она, наивная восемнадцатилетняя толстушка, все сидит на кровати и собирается с духом, чтобы пойти в комнату Нормана, сообщить, что ей предлагают работу в Штатах, и спросить, будет ли он скучать по ней. Если же выяснится, что разлука с ней его удручает, она ни за что не уедет.

С тех пор как она в июне сдала выпускные экзамены и вернулась в Мэлверн, Леон не дает ей проходу, смущая вопросами о мальчиках; при этом его похотливые глаза будто раздевают ее, — особенно когда Филлис нет рядом. Да и матери она не нужна здесь, та никогда ее особо не жаловала. Если бы не Норман, иногда приезжающий в дом отчима, она ни секунды не стала бы торчать тут этим летом. Приняла бы приглашение Карен погостить у них, где ей всегда рады, строила бы сейчас планы о том, как поедет с семьей подруги в Бостон, где ей предлагают интересную работу в новом рекламном агентстве, которое открывает за океаном отец Карен.