Обещание розы

Джойс Бренда

Многолетняя вражда между англичанами и шотландцами не может помешать двум любящим сердцам обрести свое счастье. Любовь, интриги, политика — вот темы увлекательного романа известной писательницы.

Часть первая

РОЗА ПРИНИМАЕТ ВЫЗОВ

Пролог

Винчестер, год 1076-й от Рождества Христова

Мальчик поглубже зарылся в солому и натянул на голову тонкое шерстяное одеяло. Холод зимней ночи, проникавший в помещение сквозь неплотно притворенную дверь, пробирал его до костей. Вот уже три недели он находился при дворе короля Вильгельма. Сверху доносились пьяные крики, брань и хохот. Жесткая соломинка больно колола его щеку. Он зажмурился и глубоко вздохнул, борясь с подступавшими слезами. Перед его мысленным взором одна за другой вставали картины недавнего прошлого — залитые солнцем луга Нортумберленда, лица отца, братьев и матери. Матери, которая так горько плакала, когда он покидал свой дом, сопровождаемый людьми короля.

— Никогда не плачь, сынок! — наставлял его отец. — Настоящие мужчины не льют слезы, запомни это. Жить при королевском дворе — большая честь для тебя. Надеюсь, ты сумеешь держаться там мужественно и достойно и не посрамишь моего имени.

— Обещаю вам это, милорд, — серьезно ответил мальчик.

О, если бы он мог знать тогда, какой гнетущей и мучительной окажется тоска по дому, которая сжимала его сердце днем и ночью, какой нестерпимой пыткой станет для него одиночество среди всех этих чужих, равнодушных, недоброжелательных людей!

Глава 1

Окрестности Карлайла, 1093-й год от Рождества Христова

Мэри, крадучись, миновала двор и, обогнув конюшню, во весь дух бросилась по узкой тропинке к ближайшему лесу. Собираясь на это первое в своей жизни любовное свидание, она приняла все меры предосторожности, чтобы не быть узнанной кем-либо из придворных, слуг или воинов отца. Вместо нарядной, затканной золотом туники она облачилась в платье из грубой шерсти, голову ее стягивала простая льняная лента. Она подпоясалась толстой веревкой и натянула на ноги темно-коричневые нитяные чулки. Через несколько дней, по желанию обоих семейств, она должна была сделаться женой Дуга Маккиннона. Торопясь на свидание с женихом, которого она горячо любила и который был товарищем ее детских игр, Мэри трепетала при мысли о том, какой суровой каре подвергнет ее отец, узнай он, что она в нарушение всех обычаев решилась на эту тайную встречу.

Мери углубилась в лес, отыскала едва вид-

Певшуюся в траве тропинку и что было духу помчалась вперед. Времени оставалось в обрез, и она не на шутку опасалась опоздать к назначенному часу. Зачем понапрасну заставлять Дуга тревожиться из-за нее? Она с досадой вспомнила, сколько драгоценных минут ушло у нее нынче на то, чтобы обмануть бдительность няни и под благовидными предлогами услать служанок прочь из своих покоев. К счастью, ей все же удалось пробраться в кладовую и там переодеться в крестьянское платье, а ведь именно эту часть своего смелого плана она считала самой трудновыполнимой. Но теперь приходилось бежать по лесу сломя голову, чтобы наверстать упущенное время.

Добравшись наконец до края большой поляны, Мэри споткнулась и едва не упала — подошвы ее грубых башмаков из свиной кожи скользили по влажной траве. Она схватилась за ветку дуба, удерживая равновесие, и прислонилась к его стволу, чтобы немного отдышаться. Вдруг неподалеку послышались мужские голоса. Несколько человек приближались к поляне из глубины леса. Первой мыслью Мэри было, что это Дуг со своими воинами решил пойти к ней навстречу. Голоса звучали все ближе, и через несколько мгновений Мэри различила грубую норманнскую речь. Она с ужасом поняла, что столкнулась с неприятельским отрядом, бесцеремонно вторгшимся в ее страну.

Глава 2

Мэри снова попыталась высвободиться из его объятий, но Стивен лишь крепче сжал ее бедро своими сильными пальцами, а другой рукой обхватил ее талию. Он притянул ее к себе так близко, что Мери едва не ударилась лбом о его подбородок.

Стивену стоило немалого труда сдержаться, чтобы не овладеть ею здесь же, немедленно, ибо страсть, которую разожгла в его теле эта красавица куртизанка, властно требовала утоления. Но он не был бы сыном своего отца, если бы в подобной ситуации пошел на поводу у своих сиюминутных желаний. С тех пор, как в возрасте тринадцати лет он получил рыцарские шпоры, всеми его действиями руководили неуемное честолюбие и глубокая преданность интересам престола. Прежде всего следовало, не дав красотке опомниться от испуга, заставить ее рассказать всю правду о себе и своих сообщниках. Ведь если врагам удалось узнать о его местонахождении, то и тщательно скрываемые ото всех планы короля оказывались под угрозой.

— К-как вы сказали? Шпионить? — с трудом выдавила из себя Мэри.

— Не прикидывайтесь глупее, чем вы есть. Пора бы уже понять, что я не поддамся на эту нехитрую уловку. Вы прекрасно расслышали и поняли мой вопрос, мадемуазель, так что извольте ответить на него, — холодно процедил он.

Чтобы не дать волю обуревавшему его желанию, он осторожно опустил ее на ложе из шкур, а сам остался стоять, возвышаясь над ней, словно грозный и безжалостный исполин, изваянный из камня, словно неумолимый судья, вознамерившийся обличить ее в страшных грехах. Ему было досадно от мысли, что эта совсем еще юная девушка, которой на вид никак нельзя было дать больше пятнадцати-шестнадцати лет, такая стройная и красивая, такая отважная, — всего лишь беспутное существо, продающее свое тело любому, кто готов щедро оплатить ее любовь.

Глава 3

Не добившись ответа, Стивен грубо схватил ее за плечи и проревел:

— С каких пор вы оставляете эти знаки, Маири Синклер? Отвечайте немедленно!

Ужас, владевший Мэри, внезапно отступил, сменившись гневом, презрением, негодованием. Как смеет он поднимать руку на беззащитную леди?

— С самого утра! — с вызовом ответила она. — Да отпустите же меня наконец! Вы разве не понимаете, что делаете мне больно!

Стивен через несколько мгновений повиновался, хотя ему стоило немалого труда сдержаться, чтобы не задать ей тут же, при всех, хорошую трепку.

Глава 4

Тяжелая дубовая дверь приоткрылась с протяжным скрипом, пропустив в задымленный зал лидделлского замка группу мужчин. При их появлении леди Маргарет, сидевшая у очага с незаконченной вышивкой, резко поднялась на ноги.

— Что нового?! Что вам удалось узнать? — взволнованно спросила она и принялась пытливо, с надеждой и отчаянием вглядываться в усталые лица мужа и сыновей. Последним в зал вошел Дуглас Маккиннон и плотно притворил за собой дверь.

— Мы пока не нашли ее, Маргарет, но ты не отчаивайся, — мягко ответил Малькольм, подходя к жене и обнимая ее за плечи.

Трое сыновей короля Шотландии сняли с помощью подбежавших слуг свои промокшие плащи и присели к столу. Четвертый, самый младший из них, подошел к очагу и остановился у самой решетки, глядя на огонь. Поза его выражала такое смятение, такое глубокое горе, что мать сразу почуяла неладное.

— Вы что-то узнали, Малькольм! — воскликнула она. — Умоляю, скажите мне все!

Часть вторая

ПРИНЦЕССА-НЕВЕСТА

Глава 9

Вот уже несколько месяцев, с тех пор как ей минуло шестнадцать лет, Адель Бофор жила при дворе. Пышность и великолепие придворной жизни с ее весельем и постоянным радостным оживлением не шла ни в какое сравнение с унынием и скукой, царившими во владениях сводного брата, в глуши Кента, или в ее родном Эссексе.

Придворные интриганы и прославленные воины, владетельные бароны и незнатные вассалы, домогавшиеся аудиенции монарха, сменяли один другого, и никто из этих мужчин, молодых и старых, не оставался равнодушен к красоте юной Адели. Она всегда была окружена толпой воздыхателей и с наслаждением выслушивала их комплименты и остроты. Ей была сродни атмосфера тайной зависти, интриг и скандалов, коей был, казалось, насыщен даже сам воздух в Тауэре, и она не представляла себе жизни вне его стен. Адель твердо решила, что, став женой Стивена де Уоренна, она ни за что не последует за супругом в Нортумберленд, а останется в Лондоне. Ее мало заботило, как отнесется к этому сам будущий супруг.

К тому же образ смуглого, сурового великана Стивена нечасто тревожил воображение Адели. Они встречались всего три раза, и во время этих кратких свиданий жених не проявил того восхищения ее прелестями, к которому она привыкла и на которое рассчитывала. В настоящий же момент внимание ее было всецело поглощено братом де Уоренна — Джеффри, который неторопливо вошел в просторный зал, заполненный придворными, и остановился у стены.

Адель любовалась его красивым, породистым лицом, его сухощавой фигурой, угадывавшейся под широкими одеждами прелата. От взора ее не укрылось, что, стоило ему появиться в толпе, как все присутствующие, включая и мужчин, тотчас же вперили в него пристальные взоры — восторженные, завистливые, оценивающие. Это польстило самолюбию Адели, и на мгновение она почувствовала себя так, словно Джеффри уже принадлежал ей и она по праву могла бы гордиться впечатлением, которое архидиакон производил на окружающих.

Она много слыхала о нем и о еще большем догадывалась чутьем и инстинктом опытной, искушенной в любовных делах женщины. И некоторые поступки второго сына графа Нортумберленда вызывали в ее душе самое искреннее недоумение. Заслужив рыцарские шпоры, когда ему едва минуло тринадцать лет, Джеффри де Уоренн сразу же вслед за этим отправился на послушание в монастырь, где прилежно изучал латынь и богословие, а через три года стал помощником и доверенным лицом Ланфранка, тогдашнего архиепископа Кентер-берийского. Став архидиаконом и приняв на себя после смерти своего патрона управление монастырем, он, однако же, до сих пор воздерживался от принесения священнических обетов. Острым женским чутьем Адель угадала, что препятствием этому послужили для красавца Джеффри его плотские грехи. И ее не на шутку тревожило подозрение, что, подобно ныне царствующему монарху и множеству других служителей святой Церкви, молодой архидиакон мог оказаться содомитом, относящимся с полнейшим равнодушием к самым очаровательным женщинам и питающим нежные чувства к мальчикам-подросткам.

Глава 10

Неслышно ступая по каменному полу, Мэри пересекла комнату и подошла к узкому створчатому окну. Вечер давно минован, уступив место ночи, и во дворе было темно. От оконного проема, затянутого прозрачным пергаментом, веяло холодом. Холод и мрак царили и в объятой смятением душе Мэри.

Она не могла поверить, что отец охотно согласился отдать ее в жены своему заклятому врагу. Целых два десятка лет Малькольм воевал с Нортумберлендом, идя на перемирия, когда это было выгодно ему и Шотландии, и нарушая условия договоров, когда, по его мнению, того требовала необходимость. Неужели слово, данное им Стивену де Уоренну, стоило больше, чем все соглашения, заключенные с его отцом, графом Нортумберлендом? Поверить в подобное было просто невозможно. Мэри прижалась лбом к холодной стене. О, если бы им с отцом удалось хоть минуту побыть вдвоем, обменяться хоть несколькими фразами без посторонних свидетелей! Малькольм сумел бы подробно рассказать ей, как и когда он собирается вызволить ее из Элнвика. Теперь же ей оставалось лишь держаться начеку и попытаться самой разгадать планы своего мудрого родителя. Она не посрамит его чести и сумеет, если будет нужно, обвести вокруг пальца Стивена и воинов Элнвика. Главным же для нее была сейчас непоколебимая уверенность в том, что помолвка, на которую согласился Малькольм, была в действительности лишь одной из его уловок. Он явно намеревался выиграть время, усыпив бдительность врага.

Стояла глубокая ночь, но пиршество по случаю успешных переговоров де Уоренна с королем Шотландии закончилось совсем недавно. Внезапно Мэри осенила счастливая мысль. Что если Стивен еще не успел подняться к себе и остался сидеть за столом с некоторыми из вассалов? После обильных возлияний он наверняка будет разговорчивее, чем обычно, и она, если ей повезет, сможет без особого труда выпытать у него, какими условиями обставил Малькольм свое согласие на их помолвку. Это поможет ей проникнуть в планы отца и действовать в полном согласии с его волей.

Бесшумно, опасаясь потревожить спящую Изабель, Мэри выскользнула из комнаты и спустилась вниз по винтовой лестнице.

В огромном зале прямо на устилавшей пол соломе вповалку спали рыцари, воины, оруженосцы, несколько мелких вассалов де Уоренна и даже слуги. Отовсюду до слуха Мэри доносились оглушительный храп, сопение и полусонное бормотание. Убедившись, что Стивена среди спящих не было, Мэри разочарованно вздохнула и направилась к выходу из зала, но внезапно со стороны очага послышался чей-то сдавленный стон, и она осторожными шагами приблизилась к креслам, стоявшим у огня. Встав на цыпочки, она выглянула из-за высокой спинки и тотчас же отпрянула назад, потрясенная увиденным: на плетеном коврике у камина Стивен де Уоренн утолял страсть в объятиях какой-то пышнотелой служанки. Это ее стон привлек внимание Мэри минуту тому назад.

Глава 11

Растолкав оторопевших придворных и стражников, принц Генрих вихрем влетел в гардеробную брата, где тот с помощью двух смазливых пажей облачался в один из своих роскошных охотничьих костюмов.

— В чем дело, Генрих? — король досадливо поморщился и капризно выпятил вперед нижнюю губу. — Тебе ведь сказали, что я никого не принимаю!

— Ну, уж ко мне это никак не относится, меня-то ты примешь, хочется тебе этого или нет! — И стройный красавец Генрих, который был на голову выше своего царственного брата, бесцеремонно прошествовал в глубину комнаты и плюхнулся в просторное кресло, нимало не заботясь о том, что его плащ, забрызганный грязью во время долгой верховой езды, пачкает дорогую обивку.

— Так в чем же дело? — переспросил Руфус, взмахом руки приказывая пажам удалиться.

— Скажи, неужто мои осведомители ничего не напутали и ты и в самом деле позволишь Стивену де Уоренну жениться на дочери Малькольма Кэнмора?

Глава 12

— Мэри… — прошептал Стивен, подавшись вперед.

— Нет! — пронзительно вскрикнула она и отбежала к дальней стене комнаты.

— Мэри, выслушайте же меня! Вы должны, во избежание недоразумений между нами, сделать это, каким бы чудовищным лицемером вы меня ни считали. Я намеренно сделал вид, что равнодушен к вам, что беру вас в жены лишь из соображений расчета и выгоды. Поймите, мне очень важно, чтобы король поверил в это. Я все объясню вам, когда вы примиритесь с мыслью о неизбежности нашего брака, когда вы будете вполне доверять мне.

— Я никогда не примирюсь с этим! Я никогда не буду вам доверять! Я вас ненавижу! — рыдала Мэри. — Боже, мне невыносима сама мысль о том, что эта свадьба и в самом деле состоится! О горе мне!

Стивен с участием и тревогой взглянул на нее и озабоченно нахмурил густые брови. Неужели она и впрямь лишилась рассудка?

Глава 13

Стивен все чаще ловил себя на том, что при мысли о предстоявшей женитьбе на Мэри отчетливо представляет себе, как через несколько месяцев после их венчания она однажды встретит его, вернувшегося из успешного военного похода, из Лондона или просто с охоты, у массивных дверей Элнвика — с радостной улыбкой на устах, с распростертыми объятиями, как она спрячет лицо у него на груди и станет шептать, что очень скучала по нему, что счастлива его возвращению. Отгоняя это назойливое видение, он упрекал себя в не подобающей мужчине и воину чувствительности, но победить растущую в душе нежность к Мэри было выше его сил.

А между тем отношения их за истекшие несколько дней не претерпели каких-либо изменений: Мэри по-прежнему подчеркнуто избегала его и всячески давала понять, что не желает связывать себя брачными узами с наследником Нортумберленда. Но мечты и грезы о счастливом супружестве с дочерью шотландского короля занимали в душе Стивена тем большее место, чем меньше реальных надежд оставляла для их осуществления настороженная отчужденность Мэри.

Вместо того чтобы, как советовали ему принц и некоторые из придворных, от души забавлявшиеся сложившейся ситуацией, воздействовать на невесту с помощью суровых мер, Стивен решил поступить иначе: он отправился на чипсайдский рынок и купил там маленькую изящную костяную коробочку, годившуюся разве лишь на то, чтоб любоваться ею, дорогую брошь, представлявшую собой рубиновое сердечко в золотой оправе и целый ярд настоящих фландрских кружев. Он рассчитывал, что Мэри, получив все эти подарки, наконец оценит его заботу о ней и возможно — кто знает? — станет дарить его ответным вниманием или уж во всяком случае обходиться с ним приветливее.

Подойдя к двери той комнаты, которую Мэри по-прежнему делила с двумя другими дамами, он кивнул стражам, застывшим у входа, и негромко постучал.

Дверь приоткрылась, и из покоев выпорхнула Адель Бофор. Пробормотав: «Добрый день, милорд», она присела в небрежном реверансе и, стремительно выпрямившись, заспешила по коридору.