Нашествие теней

Джонсон Оливер

Некогда город Тралл был освящен богу Ре, повелителю Света, Огня и Солнца. Но пал великий город под натиском вампиров, ведомых беспощадным князем Фараном Гатоном Некроном. На землю спустилась тьма, и настало владычество Исса — бога Ночи, Червей и Смерти. Апотом пришли трое, те, кому, согласно пророчеству, суждено изменить судьбу мира, — Джайал, непобедимый в бою сын правителя Тралла, чародей Уртред, мудрый жрец Огня, и прекрасная Тласса. Но смогут ли они победить неисчислимые полчища порождений Мрака?

ГЛАВА 1. У ГОРЫ ПРЕДАНИЙ

Горный перевал. Вершины над ним стары, голы и лысы, без следа растительности. На склонах между древними растрескавшимися контрфорсами видны руины былых стен. Тропа, отмеченная лишь пирамидальными кучами камня, ведет через безжизненные, точно лунные, скалы к вершине впереди. Нижний край красного ущербного солнца тонет в синевато-пурпурной небесной дымке, и свет красен, точно перед закатом, хотя едва перевалило за полдень.

Как везде в безлюдных горах, здесь царит особая тишина, столь напряженная и всеобъемлющая, что кажется, будто она имеет субстанцию и форму, будто это из нее состоят горы и небо и это она наполняет их едва слышимым гулом. Малейший звук здесь усиливается втрое; крик парящего в воздушных потоках орла лишь усугубляет гудящую тишину.

Но вот в нее вторгается новый звук. Внизу, на петляющей через валуны тропе, сорвался со своего места камень и покатился по склону, чтобы обрести внизу покой на новые тысячелетия. И показался человек, тянущий за собой тележку, точно морской рачок — свою громадную раковину. Тележка, с него величиной, подскакивала и раскачивалась на ухабах, словно живая.

Человек двигался медленно, заметно прихрамывая. Его лысая голова, испещренная коричневыми пятнами, казалась не менее старой, чем покрытые лишайником камни на перевале. Он тихо и нескладно напевал что-то хриплым и тонким старческим голосом. В его песне было всего четыре строчки, и он повторял их вновь и вновь в такт своим нетвердым шагам:

ГЛАВА 2. «ДА НЕ СТУПИТ НОГА ТВОЯ В ТЕНЬ»

Почти все три часа, оставшиеся до заката, ушли у жреца на дорогу до города. За все это время он лишь раз ненадолго остановился на тропе через болота. Вокруг было пусто, и он мог как следует обозреть открывшийся перед ним город. С гор гранитные утесы Тралла казались ничтожным пятнышком посреди бескрайней равнины. Теперь они высились над ним высотой в тысячу футов. Массивные крепостные стены, сложенные из того же гранита, скрывали от глаз нижнюю часть города, но выше кровли густо лепились к отвесным склонам.

На самом верху утеса, на фоне бледного предвечернего неба, виднелись черные башни внутренней цитадели и верхушки пирамид двух городских храмов. Над тем, что был посвящен Ре, богу Света, от жертвенного огня поднимался густой дым. Над храмом Исса, бога Червей и Смерти, не было ничего.

Свет и Смерть — вечные соперники. Раньше эти две религии как-то уживались. Но когда солнце начало угасать, все изменилось. Брат восстал на брата; по всей Империи начались гонения, войны, резня. Но хуже, чем Тралл, места нет. Нынче ровно семь лет с того дня, как пятьдесят тысяч человек нашли здесь свою смерть — в том числе и наставник жреца Манихей.

Путник сделал то, от чего до сих пор воздерживался: отвернулся от города и перевел взгляд к небольшому пригорку, что стоял в пятидесяти ярдах слева от него, на болоте. Даже в скудном предвечернем свете этот холмик ярко белел на тусклой зелени болот. Мох и лишайник уже добрались до половины его пятидесятифутовой высоты, но и теперь, даже издали, было видно, из чего он сложен: его возводили ряд за рядом из человеческих голов, голов погибших в битве при Тралле, — ныне они стали голыми черепами. Князь Фаран не позволял никому, кто входил в Тралл, забыть о том роковом дне семилетней давности. Но жрец из пятидесяти тысяч погибших знал лишь одного — Манихея.

Говорили, будто голову Манихея положили на самую вершину пирамиды. Жрец запрокинул голову, но холм был слишком далеко от него, чтобы разглядеть что-либо. На таком расстоянии все эти оскаленные черепа казались одинаковыми — приношения Иссу, богу Смерти.