Как все начиналось

ЕФИМИНЮК Марина Владимировна

История юной ведьмы Аси, на долю которой много всего выпало. Если хотите надорвать животы со смеху (вплоть до ползания под столом) – читайте! Кто-то скажет, что похоже на Громыко. Ну и что? Да, какое-то сходство есть. Но это смешнее, причем, намного.

Марина Ефиминюк . Приключения ведьмы

Как все начиналось.

Из данийской книги жизни

«…Когда рухнул наш мир, и ни осталось ничего, мы пытались найти Переход. Эллиены уничтожали нас уже по одному там, где на обломках и пепелищах некогда прекрасных городов еще прятались данийцы. Мы уже не были гордым народом , мы стали лишь загнанными и испуганными дикарями, мечтающими о мире и спокойствии…»

«…Новый мир не был готов к Нашему приходу. Он не был совершенен, как Наш, но здесь царила магия…Люди называли нас демонами и боялись наших прекрасных черных глаз. Люди впадали в панику, видя наших крылатых Властителей. И мыс тали, как люди, а Властители научились прятать крылья и спустились на землю. Мы смогли жить в новом мире, но не было здесь Нашего места…»

«…Мы уже разбрелись по огромной необъятной земле, мы растеряли друг друга и стали слабы, когда ОНИ нашли наш Переход. Эллиены – создания, смысл жизни которых уничтожить все живое, связанное с Нами. Они проникли в этот мир, ведомые слепой ненавистью…»

«…На Нашу сторону встали сильные маги мира сего. Колдовство окутало мир невидимой пеленой, битвы стали самой жизнью…»

Глава 1. Лавка травницы Марфы.

На дворе стоял январь Х.Х.Х. года. Стольный град, столицу вотчины Московии, каждую ночь заносило снегом, и город становился похожим на приграничную деревню. По утрам вся Гильдия дворников выходила на улицы, рассматривала сугробы красными похмельными глазами, а потом, дыша на прохожих застарелым перегаром, пыталась расчистить дороги. Работали они слаженно до вечера, а за ночь город снова засыпало.

Сегодняшний день выдался небывало морозный, огромное желтое солнце бессмысленно светило на землю, не давая тепла. Окоченелые от мороза деревья, покрытые белым инеем, похоже, уже отдали Богу свою деревянную душу. Заледенели и двустворчатые окошки, заткнутые на зиму серой паклей, в маленькой лавке с гордым и звучным названием «У Марфы Травницы».

С самого утра сама хозяйка лавки Марфа Лукинична Фомина пребывала в отвратительном настроении. Она носилась по небольшой торговой зале на первом этаже, подобно ужаленной под хвост фурии, гремела склянками и грозилась меня уволить. Я пряталась за кассой, стоящей на огромном прилавке, но стоило Марфе оказаться рядом, как я вскакивала, и делала вид, что переставляю баночки с мазями и травяными сборами в шкафу. Лукинична моих хитроумных маневров не замечала, а потому не знала к чему придраться и пыхтела, как самовар, вымещая злость на травках.

Тетка обладала замечательной внешностью, находилась во цвете лет и, что называют, в самом соку. Пышнотелая и высокая, она привлекала мужиков, как варенье мух. Но как только потенциальные мужья узнавали ее железный характер, то разбегались в разные стороны, прихватив с собой из Лавки, кто украшения, кто деньги, а последний теткин ненаглядный стащил со второго этажа старинный сундук весом в двадцать пудов, который мы давно мечтали выбросить, но не могли сдвинуть с места.

–Аська, – голос у Марфы громкий, поставленный, не зря в юности мечтала артисткой стать.

Глава 2. Одинокий мальчик.

Черный коридор, странные неровные тени от свечей где-то впереди. Холодный ветер и плач, плач ребенка. Волосы прилипали к лицу, я пыталась убрать их дрожащей рукой. Я металась по коридору, ища выход, я шла на крик, это был крик маленького мальчика. «Ты где?» – звала я его, но ребенок не слышал и продолжал плакать, как от боли, как от страха. Я хваталась за холодные скользкие стены, сердце сжималось от тоски и гнева, словно это маленькое плачущее существо было тем единственным, которое я люблю на этом свете. Поднялся ветер, заглушая плач, кто-то приближался сзади, удар в спину…

И я проснулась. Обнаглевший кот, решив, что я занимаю слишком много места на кровати, упираясь спиной о стену, пытался лапами спихнуть меня. Мой Кузя был размером с добрую дворнягу, поэтому с ним не поспоришь. Едва не растянув руку, я попыталась схватить его, за что была сразу же укушена.

Я села на кровати, меня колотило, а ночная рубаха стала мокрая от пота. С отвращением я стянула ее через голову и бросила на пол. Что-то было не так с моим сном. Но что? И тут я поняла: всю свою сознательную жизнь, каждую ночь во сне я летала над зеленой долиной, над синей рекой… Всю жизнь, но только не сегодня! Я испугалась, что со мной случилось? Что произошло? Чей это был ребенок? Даже недолго проучившись в Училище, я не сомневалась в том, что большинство снов вещие. Мне стало страшно и холодно, даже в натопленной комнате.

За окном чернела холодная зимняя ночь. Больше мне точно не уснуть. Да уж, вот тебе и выходной!

Глава 3. Начало пути. Дом с чудовищами.

На утро ветер принес с южной стороны тепло, снег начал таять, улицы стали непроходимыми от мокрой снежной каши. Провожали нас со двора Училища, там же мне выдали лошадь, рыжую кобылку Буренку. То ли ее назвали от слова «буря», то ли из-за ассоциации с коровой; мне хотелось верить в первое. Закрепив дорожные сумки на лошадиных боках, я обняла Марфу, которая уже с ночи собирала в платочек слезы. «Не плачь, Лукинична, – подбодрила я ее, – скоро вернусь».

Мы тронулись в путь. Надо сказать, что мы представляли собой весьма забавную компашку: опухший адепт, перевертыш, гном – альбинос и маленькая девочка в моем лице с еще более маленьким мальчиком.

Все молчали, ощущая торжественность момента. Уже через десять минут стало понятно, что мою лошадь назвали в честь коровы, она еле передвигала ноги от старости. Мои попутчики уезжали вперед, потом останавливались и ждали. Первым не выдержал гном:

– Нет, эту клячу пора либо пристрелить и сожрать, либо зарубить и тоже сожрать. Так что, милая, готовься: твой транспорт станет обедом! Я хмуро посмотрела на него:

– А я пешком пойду? Умник!

Глава 4. Бесконечный путь.

Шел мелкий холодный дождик, перемешанный с мокрым снегом. Порывы ветра кидали пригоршни капель и снежинок в лицо; я подняла ворот душегрейки и покрепче прижала к себе замерзшего мальчика.

Впереди замаячила тонкая прослойка голого леса, худенькие березки сиротливо жались по обочине, разграничивая дорогу и черные поля. В какой-то момент, я подумала, будто время побежало вспять, и я оказалась в конце ноября. В пути мы были только второй день, а тепло, идущее от Солнечной Данийи давало о себе знать. Петушков продрых в седле целый день, не замечая ни дождика, ни ветра.

– А где Виль? – первое, что спросил Ваня, когда проснулся.

– Нет больше Виля, – буркнула я, вымещая плохое настроение на Петушкова, – был и кончился весь.

– Его что, шъели? – перепугался он.