Ускользающий мир

Ефиминюк Марина Владимировна

Часть 1. Убийца, который любит меня

ИЯ

Ия старалась справиться с нахлынувшей на нее слабостью и страхом. Ей хотелось чувствовать смелость, может быть, даже злость. Выскочить сейчас на площадь, сорвать с пояса призму со сгустком прозрачно-голубой, холодной энергии и ринуться в бой. Вместо этого она сидела в тонированной до черноты машине и нервно тряслась. С оглушительным грохотом что-то рухнуло на крышу, и тонкий металл вместе с обшивкой прогнулся над светловолосой макушкой девушки. Ия непроизвольно вжала голову в плечи и зажмурилась, перебирая тонкими пальчиками висящий на шее медальон ловца энергии.

На ум очень некстати пришла формула расстояния между параллельными мирами. Вспомнилась схема положения параллелей на стене классной комнаты, где их мир выделялся жирной красной чертой, а второй, официально названный Индустриальным, тонким однонаправленным вектором. Ия, отличница, дипломированный специалист по отслеживанию энергетических следов, в совершенстве знала теорию, но совсем не умела драться!

Девушка закрыла уши и, чтобы не слышать доносившихся извне воплей и громких ругательств, принялась бубнить зазубренную в Академии формулировку Указа. "Этим документом номер ноль один от первого марта тысяча восемьсот восемьдесят второго года мы подписываем Соглашение о запрещении любых схваток с применением энергии и влекущих за собой людские жертвы…"

От резкого удара пошатнулась машина, сверху посыпалась крошка разбитого стекла. Девушка взвизгнула, закрыв голову руками, она скатилась с сиденья и сжалась в комочек. Рядом с лицом свесилась рука со стекающими по пальцам тонкими струйками крови. Ия почувствовала, как к горлу подступал тошнотворный комок.

— Эй! Ты жив?! — Она подскочила.

ЕВГЕНИЯ

Это утро было обязано наступить самым обычным утром в конце лета перед сентябрем! Когда днем кажется душно, а ночью через открытое окно в комнату пробирается острая прохлада, так сильно пахнущая осенью.

Солнце уже медленно скользило из-за горизонта, окрашивая в охру крыши многоэтажек в спальном районе города. На еще пустые улицы поспешно выкатывались первые автомобили, торопящиеся выстроиться в длинные пробки.

Я проснулась от резкой головной боли и холода, сочившегося через открытую балконную дверь. С трудом разлепив горящие глаза, я трясущейся рукой подняла электронный будильник, стоявший на полу у низкой кровати. Стрелки бодро отсчитали начало шестого. Во рту пересохло настолько, что язык прилип к небу, любое движение отзывалось непрошенной головной болью. Глухо застонав, я повалилась на подушку с давно свалявшимся наполнителем и, повернувшись, неожиданно уткнулась в нечто!

Нечто оказалось твердым мужским плечом.

Наверное, так может произойти, когда после славного девичника просыпаешься в кровати с незнакомцем. При одном условии, что ты не засыпала в гордом одиночестве!

ИЯ

В высокие окна коридора в здании конторы хранителей забрезжили утренние сумерки. Серые облака затянули небо, накрапывал дождь, и капли слезами стекали по стеклам.

Первая параллель — мир — вершина мироздания, такой похожий на своего параллельного близнеца и такой отличный от него. Мир, где технологии соединились с великим знанием об энергетических волнах. Прекрасный чистый дом, поделенный на островки Городов. Ия всей душой любила его, и сейчас она чувствовала, что ее могут выкинуть в нежилую зону лесов, куда отправляли всех преступников. Где не было ни одного энергетического хранилища. Осознание того, что она подорвала доверие хранителей, не исполнила собственных надежд, охватывали ее душу черным панцирем отчаянья.

Девушка сидела в коридоре, сиротливо спрятав ноги под стул. Напротив в одной позе застыл хмурый охранник и разглядывал ее презрительным взглядом. Его посадили следить за ней, наверное, чтобы она не убежала.

Всю свою жизнь Ия мечтала стать хранителем. Вступить в один строй с отцом и братом, творить добро, помогать людям, ловить преступников, отвернувшихся от света в тень. Разве два месяца назад могла Ия, окончившая учебу с красным дипломом, представить, что будет сидеть перед кабинетом Главного и ждать приговора?

Девушка провела здесь всю ночь, но от страха спать все равно не хотелось, хотя и горели воспаленные глаза. Плотно закрытая деревянная дверь, выкрашенная в белый цвет, казалась непреодолимой стеной между Ией и ее уходящей мечтой. Неожиданно она увидела, как повернулась ручка на двери, а потом на пороге появился ее руководитель ее отдела — Анатоль, с радостью пожимавший ей руку всего восемь коротких недель назад на выпускном вечере в Академии. Выглядел он сильно помятым и расстроенным. Его опрятно круглое лицо делала гораздо старше бородка клинышком. На широкой груди висел крупный медальон ловца энергии с хрусталем посередине, такой скорее подходил какой-нибудь престарелой кокетке.

ЕВГЕНИЯ

— Привет! — Весенней пташкой прощебетала Танька. — Твой рыцарь уже ушел?

— Пока нет, — хмуро отозвалась я, поглядывая на пустой темный коридор из кухни.

— Ты что его наручниками приковала, чтобы не сбежал? — Удивилась подруга.

— Он спит, — от мрачного настроения ответы получались односложными.

Хотя оно и не мудрено — целый день, как партизан, я провела на кухне, попеременно впадая то в панику, то в гнев. Разбила пару кружек, докурила все сигареты и даже бычки до фильтра, съела батон хлеба и выпила банку растворимого кофе, отчаянно стараясь не сойти с ума.

ЛЮККА

Лифт многоэтажного дома, где он провел пару дней, восстанавливаясь и оживая, нес его на первый этаж, недовольно по-стариковски гудя. Ловец на запястье Лукки, наполненный энергией, переливался красным. Индустриальный мир, куда его вытолкнул прыжок, конечно, отсталый, но зато энергию в нем можно было черпать ложкой. В первой параллели любая свободная капля вылавливалась и бережно пряталась в ловцы.

Идеально очертанные губы мужчины сложились в кривую усмешку. Он вытащил из кармана мешочек, сорванный с шеи Ии, и открыл его. На ладонь выпала отшлифованная деревянная стрелочка. Неожиданно она крутанулась вокруг своей оси и повисла в воздухе, вертясь, как волчок. Люкка поймал стрелку, глянув на свет.

Из-за этого предмета хранители перешагнули через все законы, за которые сами и цеплялись. Когда они увидели его автомобиль (тут Люкка недовольно сморщился, совсем новая спортивная машина с мощным волновым движком нравилась ему сильно) и повели себя, как безумные. Эта девочка Ия вызывала настоящее восхищение. Но она слишком глупа, чтобы понять — геройству нет места там, где на кон поставлена жизнь — жемчужина, бесценное сокровище.

Он бы мог прикончить их всех, быстро, но подвело любопытство. В злости он действительно жаждал забрать их жизни, но пожалел, заставил себя сдержаться.

Люк усмехнулся еще шире, спрятав стрелку в мешочек.

ЧАСТЬ 2. ПОГОНЯ, КОТОРАЯ УБИВАЕТ МЕНЯ

ФЕЛИКС

В холодном доме стояла мертвая тишина. Феликс бросил ключи от машины на маленький столик в прихожей, зажег лампу. Стены холла выглядели обшарпанными, через большую арку виднелась захламленная гостиная с давно не зажигавшимся камином. На ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж к двум спальням, лежали книги, конверты со счетами и коробка с энергетическими призмами.

Рита ушла из этого дома и из его жизни всего два года назад. Он почти не вспоминал о ней и почти перестал ненавидеть ее. Теперь он ненавидел человека, ради которого она оставила за собой руины его существования. Ушла, чтобы тоже остаться одной. Люкке Романову оказалась не нужна чужая жена, она стала лишь случайной короткой остановкой. Наверное, он даже не запомнил ее лица и уж тем более не знал, у кого играючи отбирал женщину…

Шаги разносились по пустым комнатам, утопавшим в пыли. Феликс прошел на кухню, с грохотом поставил на конфорку чайник с каплями воды на дне.

День выдался тяжелый. Они не смогли вернуть указатель, хотя прижали Романова практически к стенке. Завтра Феликсу предстояло объяснение с Альбертом за стычку в Индустриале. Сегодня он слишком устал, чтобы оправдываться перед стариком.

Чайник закипел, разразившись оглушительным свистом, способным потревожить даже мертвого. Феликс отключил плиту, достал из полки коробочку со смесью трав. Он хотел уже бросить щепоть на дно грязной кружки с засохшими лепестками ромашки по стенкам, но остановился. Рука сама потянулась туда, где за коробками с крупами быстрого приготовления пряталась заветная баночка. Мужчина открыл пластиковую крышку и с упоением вдохнул сладковато-горьковатый запах коричневого порошка. Маленькая турка встала на плиту, ложечка, торопясь, размешивала комочки, пока не появилась белая дурманящая пенка. Первый глоток обжег небо и горло, вонзился импульсом в кровь, взорвался в голове тысячами искр. И наступило непередаваемое освобождение, когда ничем не сдерживаемая энергия струилась по венам и артериям.

ЛЮККА

Колеса шуршали по мокрому дорожному покрытию. Обочина бежала бесконечной серой лентой, по обеим сторонам тянулась полоса леса. Глаза резало от разнообразных красок, дикой смеси желтого, красного, коричневого. Здесь, где было холоднее, чем в больших городах, деревья лысели гораздо быстрее, и в кронах мелькали некрасивые пустые проплешины. Через них виднелось серое небо, наконец-то переставшее плакать. Одинокий автомобиль походил на комету с влажным облаком-хвостом.

Здесь почти не было людей. Изредка попадались давно заброшенные деревни с покосившимися остовами домов и заваленными заборчиками. Когда-то появлялись энтузиасты, старавшиеся слиться с природой, уходили подальше от городов, но быстро возвращались. Их природа давала пищу, но не энергию.

Конечно, имелись и маленькие города со своими крохотными хранилищами. На карте Люка они выделились жирными красными точками. За время пути он уже несколько раз подзаряжал автомобиль, стараясь не использовать батареи, припасенные в багажнике. Без ловца энергии в начале он чувствовал себя неуютно, но мысль о тонком женском запястье, обмотанном шнурком, как-то странно волновала.

Его женщина являлась лучшим энергетическим ловцом.

Люку хотелось как можно быстрее покончить с работой Оскара. На пассажирском сиденье лежал сверток для Руты — простой предлог, чтобы отправить Люка подальше из города.

ФЕЛИКС

— Если ты его опять изобьешь, то нам придется разбираться с Семьей. — Ия деловито отхлебнула из бумажного стаканчика травяной настой, пахнущий мятой. Она очень ловко поднимала стаканчик, чтобы не плеснуть на пальто остывший напиток, когда Феликс поворачивал слишком резко.

— Ты хорошо выглядишь. — Вместо ответа заметил тот и раздраженно нажал на сигнал, ругая зазевавшегося пешехода.

— Да. — Она улыбнулась, хитро глянув из-под бумажного края. — Свободная энергия Индустриала подействовала на меня оживляюще.

Положительно Феликсу девчонка начинала нравиться. Он подозревал, что в их операции она представляла себя праведной мстительницей, и этой мыслью держалась на плаву, не впадая в черную депрессию. Ему даже нравилось, что рядом с ним существует кто-то еще, кто ненавидит Люкку Романова.

Было раннее утро, и погода снова поменяла милость на гнев, плеснув на землю проливным дождем и пронизывающим ветром.

ЕВГЕНИЯ

Паршивая погода точно отвечала моему настроению. От зачастившего дождя и сырости хотелось удавиться, а от страшной пустоты внутри, откуда как-будто выкачали весь воздух, выть. Прошедшие с заветной ночи два дня я не понимала, как могла дышать.

— Женька, я читала в журнале, — щебетала в трубку Татьяна, как всегда бодрая и жизнерадостная, — что это такой вид мужиков. Их называют "пикаперы".

— И что это значит? — Я устало посмотрела в окно автомобиля.

Зонт, конечно, остался дома, а припарковаться близко к подъезду так и не получилось. Я сидела в тепле салона и набиралась твердости открыть дверь.

— Это значит, что они поиграют и бросают. — Охотно пояснила подружка, разглядывая со всех сторон болезненную и опасную тему. — Я думаю, что твой Люк как раз из таких.

ФЕЛИКС

— Что будем делать теперь? — Ия, кажется, была взволнована ни на шутку. — Господи, если это все дойдет до Альберта… Мне даже думать боязно, что может случиться.

— Не дойдет. Альберт обладает уникальной чертой, смотреть на результат, а не на пути его достижения.

— Да? За стычку в Индустриале, он хорошо накатил. — Фыркнула девушка.

— Индустриал ему не подчиняется, поэтому он психанул. Кроме того, твой бывший шеф, как последний олух уже две недели гоняется за двадцатидвухлетним мальчишкой-маятником. Поверь, тот оказывается в разы умнее Анатоля и ускользает от нас.

Феликс любовался стройной фигуркой Ии и живым нервным личиком, пока девушка металась по его неубранной гостиной. От стены к стене, словно маятник, который никто не смог бы остановить. Порог этого дома уже несколько лет не переступала ни одна особа женского пола. Феликсу иногда казалось, что привести сюда чужую женщину — акт вандализма над всеми дорогими ему воспоминаниями. Растрепанная Ия с выбившимися из длинной косы светлыми прядями отчего-то очень гармонично смотрелась в его запущенном доме.