Перевод

Егоров Андрей Игоревич

«Посол межгалактического дипкорпуса Земли Кирилл Звягинцев жестоко страдал от скуки. Обитатели Амальгамы, планеты в созвездии Стрельца, были настолько ленивы, что почти не двигались, а в их густой шкуре обитало сразу несколько видов растений. Пахучий мох делал оттенок их шерсти зеленовато-бурым, вьюнок с тонким стеблем оплетал тела амальгамцев причудливым узором, а мокрица образовывала скопления мелких белесых цветочков в паху и под мышками. Языки аборигенов шевелились настолько медленно, а мысли текли так размеренно, что разговор с ними был почти невозможен. Ответа на любой, даже самый простой, вопрос приходилось ждать неделями, а иногда и месяцами...»

Посол межгалактического дипкорпуса Земли Кирилл Звягинцев жестоко страдал от скуки. Обитатели Амальгамы, планеты в Созвездии стрельца, были настолько ленивы, что почти не двигались, а в их густой шкуре обитало сразу несколько видов растений. Пахучий мох делал оттенок их шерсти зеленовато-бурым, вьюнок с тонким стеблем оплетал тела амальгамцев причудливым узором, а мокрица образовывала скопления мелких белесых цветочков в паху и подмышками. Языки аборигенов шевелились настолько медленно, а мысли текли так размеренно, что разговор с ними был почти невозможен. Ответа на любой, даже самый простой, вопрос приходилось ждать неделями, а иногда и месяцами.

Кирилл пил разбавленный этиловый спирт (его присылали для нужд лаборатории) и с тоской смотрел на унылое побережье чужой планеты. Оставив лишь узенькую полоску желтого песка, к самому океану придвинулись густые джунгли. А в них, вплетенные в дебри, словно они стали их неотъемлемой частью, среди лиан и сочных съедобных листьев, болтались амальгамцы. Им не было никакого дела до землян, прибывших сюда три года назад с дипломатической миссией, они не интересовались назойливым присутствием чужаков, их, вообще, не волновали внешние раздражители. «Ленивцы», как их окрестили земляне, предпочитали самосозерцание и медитацию, в которой чрезвычайно преуспели. Переползая периодически с дерева на дерево, аборигены, казалось, были совершенно счастливы.

Кирилл – напротив, он криво улыбнулся. Два дня назад один из местных жителей сподобился дать ответ на давно задаваемый вопрос, и Звягинцев испытывал некоторое удовлетворение от того, что ему, наконец, есть, что сообщить на Землю. Он порядком утомился, почти год вопрошая раз за разом то одного, то другого амальгамца: «Сколько лет вашей цивилизации?» Те делали все, чтобы не отвечать – бессвязно бормотали под нос, спали три дня кряду, медитировали, предлагали перекусить листьями, в общем, тянули время всеми возможными способами. Другой бы на месте Звягинцева давно вышел из себя. Но его ведь не просто так выбрали на эту тяжелую работу – психологи определили, что он обладает феноменальным упорством в достижении поставленных целей и, что самое важное, отличается ангельским терпением, если обстоятельства складываются так, что приходится ждать.

Полученный ответ, правда, был довольно странным. Ленивец заявил, что их цивилизация была всегда. И еще добавил пару слов о гармонии с природой, в какой испокон веков пребывают амальгамцы. Гармонию сложно было не заметить. Вот только цивилизацией это растительное существование Звягинцев, да и остальные участники дипмиссии, не признавали. К местным жителям они относились с плохо скрываемым презрением, как к ущербным представителям разумной расы – так относятся к инвалидам или умственно отсталым.

Годы шли, и с течением времени Кирилл понял, что говорить с аборигенами решительно не о чем. Даже если в их продолговатых головах помещаются хоть какие-то мысли, все они настолько незначительны, что не заслуживают внимания такого высокоразвитого существа, как человек. Если бы на Амальгаме были хищники, размышлял дипломат иногда, ленивцам пришлось бы спасать свои жалкие жизни. Вот тогда бы они зашевелились. Может, даже приспособили бы орудия труда (которых у них, кстати, тоже нет) к битью разного зубастого зверья по головам. Или если бы климат на планете вдруг стал суровым, мечталось послу, им пришлось бы слезть с ветвей и мигрировать в поисках благоприятного места для жизни и выращивания потомства. Но как назло, на единственном материке царило вечное лето, а хищных тварей на Амальгаме сроду не водилось. Даже теплый океан был населен мелкими разноцветными рыбешками – они с удовольствием поедали водоросли, но не друг дружку.