Короткое время бородатых

Екимов Борис Петрович

Действие повести происходит в небольшом сибирском поселке, где работает студенческий строительный отряд.

О радости труда, пусть нелегкого, от которого руки в кровавых мозолях, о верности дружбе, о первой любви рассказывает автор книги.

Для старшего школьного возраста.

1

Тайга началась за Уралом. От станции Ивдель поезд повернул на северо-восток. Шел он по новой, еще недостроенной дороге неторопливо, а временами и вовсе по-черепашьи. Можно было прыгнуть с подножки и бежать рядом, не отставая. Даже цветов, растущих подле насыпи, нарвать, пропустив мимо лишь вагон-другой.

Позади остался людный Урал с его дымными заводами, поселками и городами, которые в ночи провожали поезд разливом огней. Теперь же мимо вагонных окон тянулась и тянулась безлюдная тайга. Лишь вездесущее воронье поднималось с деревьев и тяжело, молча летело за поездом, ожидая редкой в этих местах поживы.

В одном из вагонов этого неторопливого поезда затихло самое шумное купе, в котором ехали четверо парней и девушка. К ребятам в зеленой стройотрядовской форме тянулась молодежь даже из соседних вагонов. У них гитара была и песни, и просто молодое веселье.

Но теперь купе затихло. Даже суматошливый Славик лежал на верхней полке и глядел в окно.

Этих ребят, прирожденных степняков, как будто завораживало бесконечное шествие дерев. Таинственной казалась тайга и жутковатой. Она тянулась час, другой, третий. И весь день. Не торопясь проходила перед вагонными окнами густая мешанина елей и сосен с редкой белью берез. Жидких елей и жидких сосен. Местами тайга начинала редеть и хиреть. Уродливые кореженные карлики-сосны выплывали, а вслед за ними стлалось совсем уже мертвое болото с яркой, но какой-то не радующей глаз, словно ядовитой, зеленью. Лишь изредка, на светлых песчаных гривах, богатырской заставой выстраивались могучие сосны. Стволы их под солнцем светились красной медью.

2

Колька заявился поздно. Андрей уже все лагерное жилье обошел, прикинул, сколько ручек дверных нужно, оконных запоров и прочего. А теперь он в том самом угловом вагончике, горелом, обугленные листы фанеры отдирал. И тут в дверях показался вчерашний приятель. Вид у него был аховый: густая цементная пыль покрывала его с ног до пят. Даже брови белесыми стали, пушистыми, и чубчик.

- Витька не приходил? - подозрительно спросил Колька, оглядывая вагончик.

- Что за Витька?

- В кожаной фуражке, такой... задавучий.

- Не было кожаных фуражек, - в тон ему серьезно ответил Андрей.