Прибалтика. Почему они не любят Бронзового солдата?

Емельянов Юрий

Действительно ли Россия приносила одни беды народам Эстонии, Латвии и Литвы, как это ныне утверждают в Прибалтике? Почему теперь русских людей ущемляют в правах, могилы советских воинов подвергаются надругательствам, а эсэсовцам ставят памятники? Царила ли всегда вражда между Россией и народами Прибалтики? Почему Прибалтика служила мостом то для мирных связей Запада с Россией, то для нападения на нашу страну? Анализируя события тысячелетней истории, известный отечественный историк Ю.В.Емельянов в своей книге дает ответы на эти и другие вопросы и приводит многочисленные примеры того, как давно и тесно переплелись судьбы России и Прибалтики, как непросто складывались отношения между ними и какую роль в этих отношениях постоянно играли страны Запада.

Предисловие

10 января 2006 года парламент Эстонии принял закон «О защите воинских захоронений», за который проголосовало 66 депутатов из 80 присутствовавших на заседании. Закон предусматривал возможность переноса захоронений погибших воинов, «если могилы находятся в неподходящих местах или если перезахоронения останков необходимо произвести в общественных интересах». На следующий день закон был подписан президентом Эстонии Тоомасом Хендриком Ильвесом. Казалось бы, эти юридические процедуры, касающиеся могил, не могли вызвать той бури возмущения, которая последовала. Но дело было в том, что законодательный акт, который вроде бы был направлен на «защиту захоронений», должен был послужить юридическим обоснованием для сноса монумента Воину-освободителю, возведенного на могиле 13 советских воинов, погибших осенью 1944 года в ходе боев за освобождение Эстонии от немецко-фашистских захватчиков.

Еще в мае 2005 года премьер-министр и лидер правящей Реформистской партии Эстонии Андрус Ансип заявил, что «символам Советской власти и оккупации не место в центре Таллина… Недопустимо, чтобы 9 мая у памятника на Тынисмяги собирались люди с красными флагами и устраивали там митинги. Они пьют водку и ходят по могилам. Его нужно убрать, а останки эксгумировать».

Однако мэрия Таллина наотрез отказалась выполнить волю премьера, и тогда было решено подвести законодательную базу под устранение памятника. Против сноса памятника Бронзовому солдату, как его было принято называть, протестовали многие люди. Были собраны десятки тысяч подписей под соответствующими обращениями, но эстонский парламент проигнорировал их.

В последующие месяцы проходили многочисленные выступления в защиту памятника. Несмотря на это, монумент был демонтирован, останки воинов эксгумированы. А вскоре тихий Таллин стал ареной бурных выступлений протестующей молодежи. Эстонская полиция действовала жестко. В уличные баталии вмешались неонацисты. В ходе их был убит юный гражданин России Дмитрий Ганин и многие были ранены.

Судьба Бронзового солдата взволновала и многих граждан России. Казалось, что все в России, вне зависимости от идейно-политических разногласий, были возмущены готовившейся акцией, а затем состоявшимся надругательством над памятью тех, кто пожертвовал своими жизнями за свободу и независимость Родины, за спасение человечества от гитлеровского геноцида и порабощения.

Часть I

ПРИБАЛТИКА МЕЖДУ ВОСТОКОМ И ЗАПАДОМ

Глава 1 Drang nach osten

Однажды Остап Бендер, мечтавший выехать с миллионом дензнаков в Бразилию, вдруг, отчаявшись, в сердцах воскликнул, что за Шепетовкой, стоявшей тогда на западной границе СССР, наверное, нет никакой другой страны, а лишь плещутся океанские волны. Если поверить в фантазию Бендера, то такой же океан отделял в ту пору Советскую страну и от Прибалтики. Ныне, когда океан неприязни отделяет прибалтийские страны от России, может создаться впечатление, что непреодолимый барьер, невидимый или видимый, всегда разделял Россию и Прибалтику. На самом деле воды Балтийского моря отделяли Прибалтику не от российских просторов, а от Западной Европы. Подобного барьера между восточноевропейскими равнинами и юго-западными прибалтийскими землями не существовало и в те времена, когда первые люди стали заселять Прибалтику после отступления ледников.

Первые племена, осевшие в Прибалтике, говорили на угро-финских наречиях (эсты, ливы). Со II тысячелетия до н. э. туда же стали переселяться с юга племена, говорившие на балтийских языках: курши, земгалы, латгалы, селы, жемайты, аукшайцы (или литовцы). Близость балтийских народов к соседним с ними славянам была очевидна: их языки имели много общего с восточнославянскими языками.

Обитавшие на общем массиве земной суши с восточными славянами народы Прибалтики поддерживали с ними постоянные и разнообразные связи. Важной водной артерией, связывавшей племена балтийских народов со славянским племенем кривичей, являлась Западная Двина (Даугава). О степени же взаимоотношений кривичей с финноязычными племенами с конца I тысячелетия до н. э. свидетельствуют схожесть их языков, а также постепенные изменения в их антропологическом типе и материальной культуре.

Правда, по мере развития морских путешествий Балтийское море стало не разделять, а соединять Прибалтику с Западной Европой. Известно, что уже в IV веке до н. э. из Прибалтики в Средиземноморье вывозили янтарь. О том, что племя эстов добывает янтарь, а эсты носят изображение дикого кабана, писал римский историк Тацит в I веке н. э. Известно и о древних торговых связях прибалтийских племен со скандинавскими. Впрочем, сохранились сведения и о набегах скандинавских племен на берега Прибалтики, а также о походах эстов на берега Дании и Швеции.

Не подозревая о долгосрочных последствиях своих действий, балтийские и угро-финские племена разместились в регионе, расположенном на важных сухопутных, морских и речных дорогах между Западной Европой и остальной частью Евразийского континента, самого крупного на планете. Борьба за контроль над Юго-Восточной Прибалтикой во многом предопределила будущую историю населявших ее народов.

Глава 2

«Литва ли, Русь ли, что гудок, что гусли»

В то время как Латвия и Эстония в течение нескольких десятилетий оказались под властью иноземных захватчиков, их продвижение в Литву столкнулось с более упорным сопротивлением. Военные столкновения немецких рыцарей с литовцами начались с 1185 года. А вскоре действия немцев получили благословение из Рима и были объявлены делом всей Западной Европы. В 1217 году папа римский объявил крестовый поход против пруссов и литовцев. В ответ литовские князья проявили готовность к консолидации. Великий князь Миндовг объединил земли Аукшайтию, Жемайтию и другие. Миндовга поддержали и русские князья. В 1219 году был создан союз 21 князя Литвы и Волыни. Возглавивший союз Миндовг сумел подавить сопротивление других князей и создать боевое войско. 22 сентября 1236 года в битве при Сауле (Шяуляе) войско Миндовга, в котором участвовали курши и земгалы, разбило войско Ордена меченосцев. 9/10 войска во главе с магистром ордена было уничтожено.

Остатки разбитого Ордена меченосцев слились в 1237 году с Тевтонским орденом (создан в 1190 году бремен-скими и любекскими купцами при осаде крестоносцами города Акра; в 1226 году по договору с польским князем Конрадом Мазовецким орден получил Хелминскую землю). Орден меченосцев превратился в отделение Тевтонского ордена под названием Ливонский орден.

В 1236 году Ливонский орден взял под свою власть значительную часть Ливонии, которая состояла из епископств: Рижское, Курляндское, Дерптское (Тартуское), Эзель-Викское (Сааре-Лянемасское). Номинально земли Ливонского ордена находились под властью папы римского и германского императора. Северная же Эстония по Стенбийскому договору 1238 года перешла к Дании. По сути, Стенбийский договор оформил военно-политиче-ский блок против Литвы.

В качестве предупредительной меры против немецких крестоносцев Миндовг предпринял в 1244 году поход против Ливонского ордена в земли куршей и земгалов. Однако орден сумел воспользоваться распрями в литовском лагере и, опираясь на поддержку ряда литовских князей, сумел нанести поражение войску Миндовга. Последний был вынужден пойти на мир с орденом, а в 1251 году принял католическую веру. Одновременно он уступил значительную часть Жемайтии (Жмуди) епископу Христиану, который отдал эти земли Ливонскому ордену.

Воспользовавшись ослаблением Литвы, немецкие рыцари в 1256 году объявили новый крестовый поход с целью захвата всей Жемайтии. Как отмечалось в «Истории Литовской ССР», «вместе с орденскими рыцарями в походе принимали участие многие рыцари из Германии, Франции и Англии. Они опустошили Жемайтию, но и на этот раз не смогли закрепиться здесь и вынуждены были вернуться назад».

Глава 3

Почему Литва повернула на Запад?

Парадоксальным образом успех объединенного славянского и литовского войска в разгроме немцев привел не к укреплению единства народов Прибалтики в борьбе против поработителей и их единства со всеми славянскими народами, а к повороту верхов Литвы на Запад. После Грюнвальдской битвы Польша постаралась укрепить узы с Литвой. В октябре 1413 года в Городпе состоялся польско-литовский сейм, который ознаменовался заключением Городельской унии. Бояре-литовцы обязывались не принимать после смерти Витовта в великие князья никого, кроме как по указанию Ягайло и его польско-литовской рады; польская шляхта должна была после смерти Ягайло не выбирать никого в польские короли без ведома и согласия боярства Великого княжества Литовского.

В «Истории Литовской ССР» подчеркивалось: «Городельская уния носила явно католический характер. Русские князья и бояре Великого княжества Литовского, как православные «схизматики», по новому закону не допускались к высшим должностям, к участию в совете великого князя и решению важнейших государственных вопросов. На воеводства в земли Полоцкую и Витебскую, Киевскую и Подольскую назначались только люди, проникнутые духом воинствующего католицизма, что вызывало национальную вражду в государстве… Великое княжество Литовское и Королевство Польское в официальных актах изображались как обширное, политически единое государство, простиравшееся от Балтийского моря до Черного и от Оки до Одера как форпост «западной культуры», оплот католического мира против враждебного мусульманского и ^схизматического» Востока. Римский папа, стремясь использовать Литву и Польшу в своих целях, даже назначил Витовта и Ягайло генеральными викариями католической церкви для Новгорода и Пскова. Однако жизнь довольно скоро доказала несостоятельность этих притязаний».

Правда, на первых порах последовавшие события, казалось, подтверждали надежды Ватикана. Как отмечалось в «Истории Литовской ССР», после смерти московского князя Василия в 1425 году дочь Витовта, София Витовтовна, став регентом, явилась со своим малолетним сыном Василием Васильевичем и сановниками в 1427 году к отцу и приняла его покровительство. «Воспользовавшись этим, Витовт добился восстановления выгодных ему договоров с Псковом (1426) и Новгородом (1428) и подчинил себе Тверское, Рязанское княжества и более мелкие — в верховьях Оки».

Но хотя Городельская уния стала заметным шагом в распространении католицизма в Литве и «полонизации» ее верхов, планы Рима не учитывали глубоких внутренних противоречий в польско-литовской унии и давних связей Литвы и Руси. В «Истории Литовской ССР» сказано: «Усиление Великого княжества выдвигало вопрос об изменении его отношений с Польшей. Вновь поступило предложение присвоить Витовту королевский титул, то есть превратить Великое княжество в самостоятельное королевство». В этом Витовта поддерживали русские князья. В Вильнюс, где собирались совершить коронацию Витовта, прибыли великий князь Московский Василий Васильевич, великие князья Тверской и Рязанский, мирополит Фотий. Не входившие в Литву русские земли играли значительную роль во внутриполитической жизни Великого Литовского княжества. В свою очередь в правление Василия Васильевича (Темного) (1425–1462) русские князья и их приближенные не раз обращались к Витовту, а затем его преемнику Швитригайло за поддержкой в междоусобной борьбе. Однако коронация Витовта, на которой настаивали русские князья, не состоялась. Задержание в Польше послов, которые везли королевские регалии, сорвало церемонию коронации. А вскоре Витовт умер.

В своей борьбе против Польши преемник Витовта, младший брат Ягайло Швитригайло (Свидригайло), опирался на литовских феодалов, которые сблизились с феодалами русских, украинских и белорусских земель. Как подчеркивалось в «Истории Литовской ССР», «их объединяло стремление к независимости от Польши».

Глава 4

Ливонская война и ее итоги

Со времен Грюнвальдской битвы века международная обстановка в Прибалтике существенно изменилась. Ливония, потерпевшая поражение в Грюнвальдской битве, раздиралась внутренними противоречиями. Между тем усиленный спрос на зерно и другие сельскохозяйственные продукты по мере роста городского населения в Западной Европе способствовал увеличению их производства в Ливонии. Это достигалось усилением эксплуатации местного крестьянства. Закрепощение крестьян Ливонии ускорилось в конце XV и в первой половине XVI века.

Возраставшие социальные противоречия между сельской и городской беднотой Ливонии, с одной стороны, и правящими верхами — с другой, отразились в ходе Реформации, начавшейся в 20-х годах XVI века. Успеху Реформации способствовало то, что лютеранство, которое стало исповедовать большинство населения Ливонии, было противником католицизма, официальной религии Ливонского ордена и ливонских епископств. Провозглашение в 1554 году на ландтаге в Валимиере свободы вероисповедания означало ослабление позиций ордена. Как справедливо отмечалось во «Всемирной истории», «Ливонское орденское государство стало явным анахронизмом».

Изменилось положение в западной и северной части Балтийского региона. Упадок влияния Ганзейского союза привел к ослаблению монополии ганзейцев в балтийской торговле и укреплению позиций балтийских ненемецких государств. В то же время господству Дании в Балтийском море и Скандинавии, установленному Кальмарской унией 1397 года (на основе которой датский монарх властвовал над всеми скандинавскими государствами — Данией, Норвегией, Швецией, Исландией), также пришел конец. Швеция в 1523 году вышла из унии, и попытки Дании сохранить контроль над ней провалились.

Швеция же, преодолев внутренние распри, стремилась утвердить себя как главная держава Балтики. В это время существенно активизировалась торговля хлебом, которая осуществлялась с помощью морских перевозок через Балтийское море. Это обстоятельство обусловило острую борьбу за контроль над Балтикой между Данией и Швецией, а также другими государствами этого региона.

Русское государство также заявило о своей готовности стать влиятельной силой на международной арене. Освобождение Руси от золотоордынского ига в 1480 году, создание единого русского централизованного государства, победа над наследниками Золотой Орды на Волге, начало широкого движения русских в Сибирь, провозглашение московского государя царем всея Руси — все это свидетельствовало о появлении мощной державы, способной играть все возраставшую роль в международных отношениях. Московский царь имел основания ставить себя в один ряд с ведущими монархами мира. Царь Иван IV (Грозный) посылал дерзкие письма шведскому монарху, против которого он вел войны, а английской королеве Елизавете предлагал руку и сердце.

Глава 5

Столетие войн, смут и восстаний

Завершение Ливонской войны не привело к прочному миру в этом регионе. В 1600 году началась война между Речью Посполитой и Швецией за обладание Ливонией. В соответствии с Альтмаркским перемирием, подписанным 26 сентября 1629 года, Швеция получила Эстляндию и Лифляндию, а также некоторые балтийские порты от Вислы до Немана, в том числе и Клайпеду. Только Латгалия с Даугавпилсом остались за Речью Посполитой. В ходе очередной польско-шведской войны 1635 года шведы потеряли Клайпеду, а город оказался в руках Прусского княжества.

Ливонская война сопровождалась разрушениями хозяйства в Ливонии и гибелью местного населения. Латвия была опустошена. Следствием военных действий на территории Эстонии с середины XVI века, голода 1601–1602 годов и связанных с ним эпидемий стало сокращение населения страны на 65 %. До начала Ливонской войны население Эстонии составляло 250–280 тысяч человек, в 1625 году — около 100 тысяч.

Шведская Прибалтика была разделена на Эстляндскую (Северная Эстония) и Лифляндскую (Южная Эстония и Северная Латвия) губернии. С 1645 года остров Сааремаа также перешел к Швеции. Шведские провинции Прибалтики использовались прежде всего для производства зерна. 80 % валовой стоимости экспорта Эстляндии составлял хлеб. Впрочем, немалую роль играл и транзит товаров из России в Западную Европу и обратно.

Торговля зерном приносила немалые прибыли не только Швеции, но и верхам в ее прибалтийских провинциях. Города Прибалтики богатели и развивались. В XVII веке в Эстляндии появились зачатки мануфактурного производства (стеклоделательное предприятие в Хюти на острове Хийумаа в 1628 году, лесопильная мануфактура для обработки меди в Нарве в 1650 году, бумажная мельница в Таллине в 1664 году и т. д.).

Налицо были и признаки развития культурной жизни. В 1632 году был основан университет в Дерпте (Тарту). (Правда, среди его студентов преобладали выходцы из семей остзейских баронов.) В 1684–1688 годах близ Дерпта существовала учительская семинария, а в 80-е годы были созданы первые сельские школы. В 1689 году стала публиковаться первая газета в Эстляндии (правда, на немецком языке).