Крестная мать

Ераносян Владимир

В книгу молодого талантливого автора криминального жанра вошли остросюжетные романы, в которых переплетены детективный сюжет, политика, отображения мира воров и сферы шоу-бизнеса, запоминающиеся герои…

Читатель попадает в сети захватывающего триллера, который не только увлекает, но и шокирует…

90-е годы. Киев. Украина

От оглушительного звона множества малых и больших колоколов в воздух взметнулось целое войско голубей, оставивших насиженные жердочки соборных куполов. Церемония вручения архимандриту автокефальной украинской православной церкви Никодиму епископского жезла должна была начаться через полчаса. К кафедральному собору Святой Софии один за другим подъезжали черные лимузины с архиереями на задних сиденьях. Симпатичные мальчики в одинаковых смокингах при виде подъезжающих к центральным воротам "линкольнов" и правительственных "зилов" сломя голову мчались открывать дверцы и надеялись хоть одним глазком взглянуть на Филарета, врага номер один московского патриарха. Все знали, что он появится с минуты на минуту.

По обе стороны широченной ковровой дорожки, ведущей к величественной лестнице, толпились миряне. Среди глазеющей паствы было немало мелких церковных клерков, дьяконов и приходских священников с амофорами на плечах, приволочившихся из своих провинциальных захолустий, прослышав о столь знаменитом событии. Толпа с любопытством разглядывала вернувшегося после стольких гонений и скитаний из Канады на родину отца Мстислава и его многочисленную свиту. Владыка мерными шагами ступал по лестнице, бережно опуская стопу на каждую ступеньку. В его движениях отчетливо улавливалась неизлечимая хворь, а в томном взгляде, очерченном в исполосованных кровью белках, читалась усталость от жизни и великая тоска. Какое ему, 94-летнему дряхлому старику, готовящемуся отойти в мир иной,

в

сущности, дело до этих дворцовых интриг. А ведь каких-нибудь лет тридцать назад он посчитал бы осуществлением своей заветной мечты то, что его прочат

в

патриархи автокефальной церкви. За эту церковь он положил здоровье и жизнь, полную борьбы, но силы его иссякли.

К собору медленно подкатил длинный правительственный "зил", и из него резво выскочили двое высокорослых, крепко сложенных парней в серых двубортных костюмах, из личной охраны Филарета. Один из них открыл заднюю дверцу, и солнечный луч преломился у всех на виду на седой бороде его блаженства. Филарет не спеша вылез из машины и направился в сопровождении двух телохранителей под своды кафедрального собора. Толпа вокруг ликовала, встречая Филарета как национального героя. Точно так на этом же месте она двумя месяцами раньше ревела, но изливая проклятья в адрес патриарха всея Руси Алексия II, бросая ему в лицо: "Геть московского попа!"

Следовавший за "зилом" блаженнейшего митрополита "шевролет-люмина" притормозил чуть поодаль. Из него вышел высокий юноша с правильными чертами лица. Его звали Андрей, и в кулуарах епархии упорно ходили слухи, что это незаконный сын епископа Симеона, одного из высших сановников духовенства. Андрей с почтенным безразличием открыл заднюю дверцу, и оттуда вышла Елена Родионова — статная женщина бальзаковского возраста в строгом закрытом платье. В ушах ее еле заметно дрожали серьги с вкрапленными в черный изумруд бриллиантами. Шею украшало платиновое ожерелье с замысловатым египетским орнаментом. Она вместе с юношей тоже направилась в собор. Духовенство терялось в догадках: почему с недавних пор на всех приемах, торжественных церемониях и даже на богослужениях в качестве охраны стали использовать созданную службу церковной безопасности ЦСБ, которая подчинялась непосредственно чиновнику из управления делами экзархата Сумцову? Но ответ был прост: доверять милиции было небезопасно. Откуда появился Сумцов, кем он был до этого, не знали даже в службе безопасности Украины. Он не значился ни

Охранники (снаружи кафедрального собора их насчитывалось не более десяти человек) были одеты в строгие черные костюмы. Возле центральных ворот с рацией крутился их старший распорядитель в длинном замшевом плаще модного покроя Демьян Петелицын. Сумцов предупредил его, что, если в собор попадет хоть один репортер, кроме заранее проинструктированного, что и как ему снимать, хозяйка будет крайне недовольна.

Рим. Ватикан

Кардинал Анджей Пински не хотел назначать официальной встречи аббату Бенито Потрезе, члену совета управляющих одного из банков Ватикана. Не хотел, потому что ему были ни к чему инсинуации недоброжелателей. Однажды его уже пытались уличить в намерении организовать польское лобби

в

борьбе за папский престол. Однако он пресек эти бредни, никогда его личные интересы не пересекались с интересами Ватикана, никого не почитал Пински так, как преклонялся перед наместником Бога на земле. Папой римским. Кардинал Пински, будучи радикальным клерикалом, согласно своим убеждениям, жил ради веры. Однако нападки на него прекратились только тогда, когда Папой стал поляк Иоанн Павел Второй.

Судьба распорядилась так, что семилетним мальчиком Анджей стал воспитанником ксендза Лукаша, настоятеля Перемышленского костела на Западной Украине. Старик Лукаш заменил Анджею отца, настоящий отец Анджея умер, а мать была законченной алкоголичкой.

За два дня до начала войны, 29 августа 1939 года, наставник, предвидя недоброе, отправил Анджея с сопроводительным письмом в Швейцарию, в закрытый лицей монашеского ордена иезуитов. Лишь в 1945 году, когда война закончилась, орден помог Анджею узнать о том, как сложилась судьба ксендза Лукаша — три года сталинских лагерей и мучительная смерть от брюшного тифа. Перемышленский костел, который был для Анджея родным домом, после так называемого воссоединения унии с православием превратился в православный приход. Теперь у Анджея не было дома, куда можно было вернуться, не было отца, у которого можно было испросить совет. Осталась лишь вера. Домом Анджея стал орден, отцом — Папа римский. Он в одиночку, без чьей- либо помощи сделал карьеру. Анджей Пински многого добился, ныне он был кардиналом и одновременно одним из высших авторитетов монашеского братства иезуитов.

Аббат Бенито Потрезе тоже состоял в ордене, но его слово не было столь весомым. Братья недолюбливали Потрезе, считая его хамелеоном — перебежчиком, до недавнего времени Потрезе гордился членством в ордене францисканцев. Чего это вдруг аббату понадобилось стать иезуитом? Однажды в руки кардинала Пински попала секретная докладная записка для конгрегации святой канцелярии, писанная рукой Потрезе.

С момента прочтения записки Пински обратил свое внимание на Потрезе. В докладной записке было много витиеватостей, но больше было конкретики. Речь шла о Восточной Европе, в частности об Украине. Дело касалось кредитов для некой особы и субсидирования очень любопытного долгосрочного проекта. Содержание записки не могло не вызвать интерес Пински. Он давно занимался проблемой, затронутой